Гарь
Шрифт:
Никита стоял у дверей.
— О, княжна, вас уже ждёт обед и дядя, и…
— Найди Ведану.
— Ведану?
— Ту девушку, что пришла восемь дней назад.
— А. Так искали уже. Нету, как и той женщины с ребёнком. Говорят, их видели в ночь, когда вы пропали: они посреди ночи уехали, даже не попрощались.
Лина нахмурилась и, обойдя дружинника, вошла в свои покои. Никита покосился на крылья, но благоразумно промолчал.
Стол вынесли на центр комнаты, поставили вокруг три
Желудок Лины радостно заурчал в предвкушении еды.
Алех подскочил к Лине, взял её ладони в свои, тёплые и шершавые.
— Моя госпожа! Слава Мотыльку, вы в порядке! Мы просто сами не свои были, когда к нам прискакал гонец и сказал, что вы пропали! Мчались так, что олени чуть замертво не рухнули, а как приехали — вот вы, спите на кровати, живая, но в крови. Что случилось? Что произошло? Вас никто не обидел?
Лина пожала его ладони.
— Не обидел. Не успел. Дядя, скажи, Ведана пропала? Она хотела меня убить?
Слова прозвучали так буднично, словно это было не горькой правдой, а неотъемлемым правилом жизни.
Алех отпустил её руки, отодвинул стул. Лина подавила в себе желание проглотить все блины разом и принялась орудовать ножом и вилкой, слушая дядю. В крыльях сидеть было не очень удобно, но снимать их не хотелось.
Дядя кивнул.
— Да. Думаю, она была посланницей Баграта и хотела, чтобы ты заблудилась в лесу. Все были слишком поглощены твоими поисками, чтобы задержать её… Хотя, м, следовало её казнить. Мы найдём её, когда придём в город. Найдём и казним, Лина.
— Казним. Опережу тебя: знаю, мне не следовало ей доверять.
— Да, — дядя сделал глоток вина. — Не следовало. Все, кому ты можешь доверять, находятся в этой комнате. Ещё, возможно, Ольха. Кстати, где она, Алех?
Лине очень хотелось бы, чтоб её голос звучал как у настоящей правительницы: холодно и строго, но всё же при следующей фразе он предательски дрогнул:
— Она мертва.
На лицах её собеседников отразилась тень испуга, и княжна начала свой рассказ. Говорила без утайки, признавая собственную глупость и наивность, упустив лишь момент с рыданиями.
К концу рассказа свеча прогорела наполовину. Алех слушал, порываясь что-то сказать, но останавливая себя. Дядя просто поджимал губы, хмуро глядя на пламя.
— Можно я дотронусь до них? — спросил он, указывая на крылья.
— Конечно.
Дядя потрогал перо, но тут же отдёрнул руку.
— Что случилось, дядя?
— Неприятное ощущение. Будто твой Свет начинает дрожать. М, у тебя такого нет?
— Нет. Я чувствую рябь от них, но она меня не коробит.
Алех попробовал тоже, но поморщившись одёрнул руку.
— То
— Она тебе изначально не нравилась?
— Да, я старался за ней приглядывать, но… недоглядел. Прошу простить меня за эту оплошность.
— Ничего. Я тоже купилась на её дружелюбие.
Дядя сложил пальцы домиком. Свеча отражалась в его зрачках.
— М, то есть, ты попросила у Сов помощи, а они передали тебя Красным Псам? Что это за Красные Псы?
— Я не знаю, дядя. Я про них не слышала никогда и в списках существ Калахута не читала.
— Мы многое не знаем про Калахут, Лина. Я и не подозревал, что существа действительно могут помочь. Получается, Стеван был прав.
— Мы ещё не знаем, насколько они нам помогли, — сказал Алех. — И не сделают ли эти крылья хуже. Может, они опасны для княжны.
— Может, и опасны. М, в тереме есть какой-нибудь ворожей, чтобы проверить?
— Ворожеев нету, Агатош. Ни ведьм, ни колдунов. Княжна Михалина, может, вы хотите их снять на время?
Михалина вцепилась в плащ.
— Нет. Не хочу. Они должны быть у меня.
— Но у вас их никто не отбирает! Но обязательно, чтоб они были на вас?
— Не знаю, — она оглядела серые перья. — Совы очень скупы на инструкции.
— Так, может, снимете? Потому что это слишком волшебная вещь, а волшебство непредсказуемо.
В крыльях было тепло и хорошо. В крыльях Лина чувствовала себя сильной.
Но всё же Алех был прав: магия ей не подвластна, а Сов никак нельзя назвать добрыми волшебниками. Она потянулась к застёжке, обещая себе снять их ненадолго, хотя бы на ночь, как вдруг в дверь постучали и в приоткрытую щель пролезла Никитина голова.
— Княжич, княжна! Там пожар, меня просили сообщить.
— Что? — Алех подскочил. — Где пожар? Почему нет тревоги? Надо немедленно вывести всех из терема!
— Ой, ну нет, я слово не то подобрал. Не совсем пожар, костёр. Посреди поля, в окно поглядите.
— Ну костёр и костёр, если не пожар, то нам-то чего сообщаешь?!
— Ну, он не наш просто. Никого из наших там нет. Он большой, в окно-то поглядите!
Вся верхушка повстанческого движения столпилась у окна. Посреди поля горел огненный столб.
— Ох, если огонь перекинется дальше, терем погорит! — сказал Алех. — Никита, быстро, скажи всем брать по ведру, бегом тушить!
Охранник кивнул. В коридоре раздались его быстрые тяжёлые шаги.
Дядя, доселе молчавший, сказал: