Гарь
Шрифт:
— Хорошо, очень хорошо. Давайте тогда попробуем поработать. Жилище мы вам предоставим, кого-нибудь на экскурсию я вам направлю, всё покажет-расскажет. Завтра в полдень собрание у утёса. Ну, вы поймёте, там площадочка такая, с неё рыбу поднимают. Оплата от каждого своя, общего жалованья нет — на что договоритесь, но люди не жадные, не волнуйтесь. А теперь… скоро уже ночь.
Градоуправляющая, с удивительной для её комплекции лёгкостью, нырнула под стол и тут же показалась снова, держа в руках ключ.
Вражка приняла дар. Холодный металл оказался тяжёлым.
Мэрна показала вперёд, в стену, а по сути — на север.
— Едешь прямо-прямо-прямо, никуда не сворачиваешь. Последний дом справа — дом, где жил Божир. Там будешь жить, ужин велю принести в первый вечер, дальше разбирайся сама, у нас тут таврена есть, а в дому — кухонька. Если что Божир оставил — всё твоё, забирай. Что ещё… а, прости, что не провожаю, да только тут, видишь, сейчас ещё и тебя вносить в список, отчёт заполнять. Но ты не заблудишься, а если заплутаешь — спроси, где Дом Колдуна, тебе всякий ответит. Ну, давай, завтра до полудня тогда!
— Спасибо вам большое! До свидания!
Вражка попятилась, направилась к выходу, обернулась, но Мэрна уже погрузилась в свой бюрократический мир.
Ведьма только подумала, что женщине с такими амбициями страшно не повезло оказаться в такой дыре. А потом все мысли исчезли из головы, остались только низменные желания поспать и поесть.
Вражка вышла в сумерки, села на оленя и отправилась искать нужный дом.
Глава вторая. Прибытие. Анна
Море было грозным и недружелюбным, кричало: “слушай, я хочу спать, хочу укрыться под слоем снега и льда и не видеть тут больше никаких кораблей! Уходи, оставь меня в покое!”
Небо было серым-серым, тяжелый ветер подгонял в спину, раздувая паруса.
— Потерпи, милое! — крикнула Чёрная Овечка волнам. — Скоро я с тобой на всю зиму попрощаюсь и встретимся снова только весной!
Холодные капли, словно пташки взлетали над бортами “Чайки”, и кораблик живо прыгал вниз-вверх, вниз-вверх.
Только бы успеть…
Девушка перехватила канат, потянула на себя. Она провела посреди моря всю Жатву и не хотела сейчас заставлять Анжея волноваться, лишь надеялась, что у него эта зловещая ночь прошла так же легко, как и в море.
Вспоминая прошлую Жатву, Овечке оставалось лишь сожалеть, что у неё не хватило мозгов укрыться в море тогда. Глядишь, всё по-другому бы пошло.
Старый капитан поднялся на палубу. Густая борода, белая от соли, трепетала на ветру, глаза по привычке щурились, разглядывая горизонт. В зубах он сжимал трубку.
Сильными руками ухватился за борт. Лодку слегка качнуло.
— Доброе утро, Шем! — крикнула ему Анна.
— Привет-привет, Овечка! До берега уж совсем недалеко,
Берега не было видно, но у капитана Шема был какой-то встроенный компас, недоступный сухопутным. Овечка кивнула.
Море подбросило их маленький кораблик вверх и игриво подхватило судно на волну. Капитан погрозил ему пальцем:
— А ну-ка, не балуйся!
Шем не владел никакой очевидной магией, это Овечка знала, но со стихией у него была особая связь: легко можно было представить, как море ворчит “ладно-ладно” и успокаивается.
Собственно, “Чайку” перестало качать так сильно.
— Ну вот, — удовлетворенно пробурчал капитан и протянул Анне галету.
Девушка поблагодарила и откусила солоноватый хлебец, с усилием проглотив угощение. Она мечтала уже о горячей похлёбке, отваре из корешков махны или о мягкой булке в конце-концов, но в плавании выбирать не особо приходилось. Оставалось утешаться мыслью, что берег уже совсем близко, а там и брат, который даже обычную картошку мог превратить в амброзию.
— Как Жем? — спросила Овечка.
Капитан вздохнул:
— Не очень. Кашляет, как лягушонок. Надо будет с трапа сразу к лекарю, иначе… Ну, разболеется совсем, нехорошо будет, придётся осесть в городе, а нам потом возвращаться надо, ну это ты и сама знаешь.
— Если доктор Груна всё ещё работает — зайдите к нему. Он Анжея лечил, когда тот маленький был. И от пристани недалеко, там пройдете две улицы по центральной и свернете налево. Он дома принимает, я могу проводить.
Шем взмахнул гигантской ладонью:
— Да что уж я, дом не найду? Найду! А ты лучше езжай вперёд, а то братец-то тебя заждался небось.
— Что верно — то верно.
— Но если сделаешь сейчас Жему свой чай — будет хорошо.
Овечка улыбнулась и, поднырнув под снасти, влезла в люк. Несколько ступенек вниз, шаг через канат, пригнуться под балкой. На горелке кипел маленький чайничек, каким-то чудом устоявший на месте — явно нарушение контракта со всеми законами физики. С потолка свисала сушеная рыба, в углу мешок с крекерами, на стене карта, барометр; старый котёл бесформенной грудой темнел вдалеке. Свет робко прорывался через крохотное окошко, скакал безумным зайчиком по всей каюте.
Сразу за плитой находилась двухэтажная койка, на верхней постели которой посапывал мальчишка: худенький, но поджарый, кожа смуглая, а щёки — румяные и обветренные.
Анна выключила газ, гневный свист чайника умолк. Кинула в кружку ромашку, зверобой, липу, добавила ложку мёда, залила водой. Пока ждала, сделала им с Шемом по чашке кофе.
Ветер загудел, шаги капитана громом раздались над головой. Анна привыкла.
Процедив отвар, она потрясла мальчика за плечо. Больной сонно открыл глаз и промычал.