Гарь
Шрифт:
Впереди раздавались звуки быстрого течения. Девушка замерла, перед ней внизу среди скользких булыжников, искрилась от солнца вода. Голова уже не соображала, а времени не было. Ещё момент и её исполосуют, словно ткань для вышивки. Юкка кинулась в реку.
Полиция обнаружила труп Руты. Директор молчаливо сидел в автомобиле, пребывая в прострации. На место преступления прибывали другие полицейские машины и скорая помощь.
— Вторая девушка может быть ещё жива, — спокойно и уверенно проговорил Федор. — Берём всех служебных собак и сейчас же выдвигаемся на поиски, — отдал он указание своему помощнику, —
Помощник кивнул старшему оперативнику и побежал исполнять указания. Клементьев вынул пачку Мальборо и закурил. «Мда, а я как чувствовал». — подумал он про себя.
Юкка захлебывалась в холодной воде, сильное течение несло её словно щепку, а ноги постоянно за что-то цеплялись. Сейчас ей было страшно от мыслей о том, что она может застрять ногой в какой-нибудь расщелине и утонуть. Каждый булыжник ей казался последним, что она увидит в своей жизни. Она старалась зажмуриться и прикрывала голову рукой, чтобы хоть как-то спрятаться от пугающего и возможного столкновения с камнями. Вода вокруг нее сначала окрашивалась в цвет томатного сока, а затем становясь розовой, быстро теряла оттенок.
В мыслях у неё почему-то всплыл момент из чёрно-белого фильма про Чапаева: где тот под обстрелами переплывал через реку с раненой рукой. Она никогда не цеплялась за своё не примечательное существование, но и уходить при таких обстоятельствах ей совсем не хотелось. Преследуемая, испуганная и одинокая. Только не так она уйдёт из этого жестокого мира. Страх начал отступать от неё и Юкка смогла с многочисленной попытки ухватиться за корягу, торчавшую с берега.
Насквозь промокшая и тяжёлая одежда сковывала движения. Юкка оглянулась по сторонам и никого не увидела. Отдышавшись несколько минут, она сняла ремень и как смогла, перевязала область выше раны. Рука болталась, как увядший цветок, который давно не поливали. Пальцы онемели, но кровотечение остановилось. Девушка прижала руку к телу, стараясь её не тревожить. Она пошла вниз по течению в надежде выйти к людям. Юкка то и дело оборачивалась назад, высматривая жуткий взгляд убийцы и прислушивалась к каждому шороху.
Откуда-то начал доноситься жженый и едкий запах. Стволы деревьев заволакивал дым, который нёсся прямо на неё по обеим сторонам реки. Пламя бежало по лесу и сухая трава вспыхивала моментально. Глаза Юкки начали сильно слезиться и горло хотелось расчесать изнутри.
Впереди огонь, сзади маньяк. Она бросилась в направлении от берега, параллельно линии огня, чтобы спастись от пламени и удушья. Девушка шла закрывая рот мокрым рукавом куртки. Она потеряла счёт времени, а сонная мгла всё чаще забиралась к ней в голову. Всё вокруг кружилось и сильный кашель одолевал её. Мимо кто-то проносился из зверей, с широко раскрытыми от испуга глазами, то ли олени или косули, Юкка не могла уже ничего разобрать.
Наконец в полуобморочном состоянии она выбралась на поляну, а ветер относил смертельный и мучительный дым в другую сторону от неё. Девушку села на землю, чтобы отдохнуть хотя бы пару минут, потому что ноги уже не слушались. Кругом стоял жуткий треск, издаваемый горящими деревьями.
Юкка ощутила спиной леденящий душу взгляд.
В голове у нее хаотически начали проноситься мысли. Это заставило вспомнить Юкку один прием самообороны, на который она совсем не рассчитывала. Она чувствовала приближающуюся смерть. Ждущие чего-то и застывшие в глазах слезы, щекотали ей веки.
— Пожалуйста, не убивайте меня! — испуганным и молящим голосом начала играть Юкка, — Я заплачу вам деньги! Большие деньги! Клянусь, что я никому ничего не скажу о том, что здесь произошло.
Убийца наслаждался мольбами и в нетерпении направился к ней. Юкка специально изображала сильную дрожь тела и слегка пятилась назад, жалобно повторяя одну и ту же фразу.
— Пожалуйста, не надо!
Когда маньяк приблизился и занёс нож, Юкка выкинула от себя тыльной стороной в вверх правую руку. Пальцы её все были плотно прижаты друг к другу. Удар пришёлся прямо в щитовидный хрящ и маньяк замешкался. Юкка не замедлилась ни на секунду, а сразу же повторно ударила в шею, но уже кулаком. Пока преследователь приходил в себя, девушка подняла с земли нож и не задумываясь, набросилась на психопата. Она со всей силы всадила клинок ему в грудь, изо рта маньяка полилась кровь. Скалясь и хрипя, тот пытался скинуть с себя Юкку, но она вонзила лезвие по самую рукоятку. Убийца издал свой предсмертный вздох и когда всё уже было кончено, девушка повалилась на землю.
Вдали слышался лай собак, а солнце пробивалось сквозь облака и она возвела в небо речь, предназначенную мёртвой подруге.
— Мне будет хреново без тебя, Рута! Как я объясню твоему мужу произошедшее? Максим точно набросится на меня в ярости. Он ведь любил тебя. Ставлю сотку на то, что он будем винить меня в твоей смерти. Я и сама не понимаю того, почему прирезали тебя, а не меня. Видимо у жизни своя логика. Тот кто любит жизнь уходит рано, а те кто её терпеть не могут, продолжают жить.
Лай приближался и Юкка приподнялась. Перед ней простиралась гарь, чёрные и обугленные деревья стояли, словно колья. Всё здесь сейчас казалось покинутым, но когда-нибудь на выжженной земле зародится новая и более крепкая жизнь.
Спустя полгода в двери полицейского колледжа вошла девушка с орлиным носом и с явной на нём горбинкой. Юкка бросила курить и на отлично сдала физическую подготовку.
Это была всё та же Юкка, но уже более крепкая и уверенная в себе. Взгляд её карих глаз больше не избегал собеседников, а смотрел прямо и непробиваемо. Она не пыталась спрятаться от страха, а шла в самый его центр и лишь там могла испытать спокойствие, словно в глазе бури, где самым безопасным местом является его эпицентр.
После всего пережитого, Юкка вспоминала разговоры со своей подругой и улыбалась. Она наконец поняла, почему Болконский всё же влюбился в Наташу. Хоть Ростова и не блистала умом, но ведь она была очень добрым персонажем. Если уж кого-то любить, то именно такого человека и плевать на интеллект, и успехи. Главное ведь душа, а не всё остальное.
Юкка до конца своих дней играла на стороне добра, защищая слабых и умерла в глубокой старости в кругу любящих её внуков.