Гарем

Смолл Бертрис

Реакция ее матери Мариан была более непосредственной:

— Слава Богу, что вы наконец одумались и пожелали прислушаться к предупреждению ага кизляра!

— Разве Хаджи-бей и с тобой тоже говорил?

— За несколько дней до своей смерти, моя госпожа. Ему и в голову не пришло бы поступить так, как вы сейчас предложили. Сайра усмехнулась:

— Да, воображаю, какими глазами он смотрел бы на меня! Впрочем, не будь Карим внешне так похож на шотландца, я и сама не решилась бы на такое.

— Ничего не бойтесь, моя госпожа.

Мы с Рут поможем вам и все вместе запремся в Мраморном дворе. Дайте мне кисет с зельем, я позабочусь о том, чтобы на кухне сегодня приготовили для принца Карима клубничный шербет. Он его очень любит и не откажется выпить. Зелье я подмешаю незаметно. Кстати, он-то знает обо всем?

— Нет, я расскажу ему, только когда мы будем уже в Мраморном дворе. Карим не по годам умен, и я уверена, он все поймет правильно. — Сайра сунула руку в прохладную воду. — Зулейка уже сообщала о том, как себя чувствуют принцы?

— Из Мраморного двора не было никаких вестей уже больше суток, моя госпожа.

— Неужели евнухи, которые стоят у ворот, не интересовались?

— Они боятся заразы. Сайра нахмурилась:

— Надо узнать, как там дела. Разве можно держать нас в неведении так долго? Это не похоже на Зулейку. Впрочем, у них, видимо, наступил кризис, и она не может отойти от несчастных ни на минуту.

Приблизившись к Мраморному двору, Сайра громко позвала:

— Зулейка! Это Сайра, Как самочувствие принцев? Ответом было молчание. Она крикнула снова:

— Зулейка! С тобой все в порядке? Прошу, ответь мне! Тишина.

— Мариан, сходи к воротам и прикажи евнухам явиться сюда.

Передай, что бас-кадина приказала и сдерет с них шкуру, если они не послушаются.

Вскоре прибежал старший из евнухов.

— Ломайте двери, — приказала Сайра.

— Но, госпожа… зараза вырвется наружу! Зеленые глаза Сайры гневно сузились.

— Открывай дверь, или я вспорю твой толстый живот и на твоих же глазах поджарю тебе потроха!

Дверь сломали за минуту. Когда она распахнулась, изнутри потянуло одуряющим тошнотворным зловонием. Прижав к носу надушенный носовой платок, Сайра жестом отпустила евнухов и переступила порог Мраморного двора.

Лампы в комнатах еле светили, масло в них почти закончилось. Сайра прошла по коридору и оказалась в главной комнате. Зрелище, которое открылось ей там, запомнилось Сайре на всю оставшуюся жизнь. Мертвые Хасан и Нуреддин лежали на своих койках, а на полу скрючилась в судороге Зулейка с потемневшим от прилившей крови лицом. Одна рука ее была закинута за голову, и Сайра увидела набухший непрорвавшийся чумной нарыв. Она знала, если нарыв не прорвется сам или его не вскрыть вовремя, больной неминуемо умрет. Склонившись над телом. Сайра поднесла зеркальце к ноздрям Зулейки. Красивая китаянка была мертва.

Бас-кадина медленно поднялась с корточек. На нее вдруг навалилась нечеловеческая усталость, и, кажется, впервые дали знать

себя годы. «Я не смогу провести здесь три дня с Каримом», — промелькнула в голове мысль. Она вышла из здания наружу и проговорила, не узнавая собственного голоса:

— Принцы и Зулейка мертвы. Принесите для них гробы. Сожгите все внутри и проследите за тем, чтобы Мраморный двор тщательно продезинфицировали. Я не хочу, чтобы чума распространилась по всему дворцу.

— Но кто будет это делать, госпожа? — дрожащим от страха голосом пролепетал старший евнух.

— У нас уже нет рабов? — резко ответила она. — Найди их немедленно! И ты, жирный и малодушный сукин сын, лично проверишь их работу! И не дай Бог, они сделают ее так же плохо, как и перед тем, как принять сюда несчастных принцев и Зулейку. Только не говори, что она не взывала о помощи, поняв, что заразилась. Ты просто не захотел услышать ее мольбы, грязный шакал! Да поможет тебе Аллах, когда об этом прознает султан!

У евнуха от страха и потрясения отвисла нижняя челюсть. Никогда прежде ему еще не приходилось видеть, чтобы бас-кадина выходила из себя. К счастью для него, появилась Мариан и увела свою хозяйку.

Сайра действительно была сама не своя. Она смутно сознавала, как Мариан раздевает ее. Потом англичанка швырнула одежду своей дочери и приказала:

— Все в огонь!

После Сайру отвели в баню, откуда Мариан выгнала всех служанок и лично стала прислуживать. Она растерла Сайру какой-то дурно пахнущей гадостью и ополоснула едва ли не кипятком. Бас-кадина слабо протестовала, но Мариан не обращала внимания.

— Ничего, ничего, небось не помрете! — довольно грубо ответила она.

— Я не смогу ваять туда Карима… — слабым голосом прошептала Сайра.

— Нет, сможете! И должны! — свирепо прошипела Мариан. — Или, может быть, вы хотите, чтобы его удавили дворцовые палачи?

Поймите, в этом его единственный шанс на жизнь. А теперь закройте рот, ибо здесь даже стены имеют уши!

Облив ее в последний раз кипятком с головы до ног, Мариан увела покорную госпожу в прохладную, хорошо проветренную комнату. Сайра опустилась на мраморную плиту и позволила служанке растереть свое оцепеневшее, безвольное тело маслом диких трав. После она тут же заснула. Мариан на цыпочках вышла из комнаты, сказав ожидавшим за дверью служанкам из бани:

— У бас-кадины сильный шок. Зулейка-кадина и два юных принца скончались. Моя госпожа нашла их. Разбудите ее через два часа и подайте горячий кофе.

После этого англичанка прямиком отправилась в покои к Фирузи, где уже находилась Сарина.

— Что случилось с Сайрой? — спросила четвертая кадина. — Слухи распространяются по дворцу со скоростью лесного пожара.

— С моей хозяйкой все будет нормально, госпожа Сарина. И я… я решила самолично передать вам трагические известия, пока не проболтался кто-нибудь из сплетников-рабов.