Гармана
Шрифт:
На дворе быстро потемнело. Лоэр сходил вниз за огнем, зажег фитили в трех чашах, наполненных маслом, и закрыл ставни.
— Вас любит народ, отважный эрат, — сказал Вет-Прасар. — Уж если я при первой встречи доверился Вам, то это что-нибудь да значит. Даже до нас, эрустов, дошли слухи о Ваших подвигах во имя справедливости. Особенно Вас почитают за то, что Вы сын мудрого Рута Линара Эрганта, правление которого дало людям обилие радости. Многим известно также, что в семнадцать лет Вы отличились в тяжкой битве с церотами в Эритейском море, когда сопровождали послов к повелителю индов, в двадцать стали на защиту бывшего примэрата Ариса Юркона. Да и
— Нет, нет! — Гарман протестующе вскинул руки. — Если у Вас найдется для меня немного времени…
— Я свободен до полуночи, эрат. — Отлично! Давайте вернемся к нашей первой встрече. Тогда нам помешали, и я не успел узнать от честного эруста, почему произошли такие перемены по отношению к нам, гарманам? Я был в Ригии и Эрусте семь лет назад и видел здесь искренних друзей. А теперь… теперь, бежав от церотов, я пересек Ригию и часть Эрусты, и мне было тоскливо, друг мой, я ничего не понимаю!
— Тут не легко разобраться. — Вет-Прасар приблизился к двери и с минуту прислушивался к звукам в коридоре. — У нас тут ползают жуткие слухи, эрат, и, боюсь, в них много правды. Ведь из-за уступчивости нынешнего примэрата Маса Хурта гнофоры стали смелее, много их вернулось из изгнания на Гарману, и теперь они открыто приступили к осуществлению своих замыслов.
Вет-Прасар заметил, как Лоэр сжал рукоятку своего узкого гарманского меча.
— У Вас в стране много неверующих, — продолжал эруст, — и гнофоры хотят избавиться от них. Они надумали большую войну — такую войну, в которой погибли бы все их противники! Вот почему они сейчас готовят Эрусту, Ригию, Рандон, Варру и даже диких церотов к встрече войска гарманов, а гнофоры и светоносцы должны осуществить захват Страны изнутри. Впрочем, нежелательных гарманов в этой войне они намериваются уничтожить не количеством войска, поскольку наши страны малолюдны, а с помощью какого-то невиданного доселе оружия…
Лоэр продолжал сурово сжимать рукоятку меча.
— А прономы? — не выдержал он. — Куда смотрят прономы, наши представители в союзных странах? Не могут же они не видеть того, что твориться вокруг.
— Многих из них уже нет, Лоэр. Остались те, что далеко в провинциях, или те, что приняли сторону суперата. Служители неба идут на все, лишь бы добиться своей цели.
Эруст понуро склонил голову.
— Мне стыдно за соотечественников, эрат, переменивших отношение к Вам, гарманам. Не мыслю, как можно забыть о добре, которое Вы для нас сделали!.. Суперат будоражит умы тем, что гарманы когда-то насильно насаждали в союзных странах свою культуру. Но ведь это было временно, потом мы стали добровольно перенимать ее…
Мысли Лоэра были далеко — за морем, на любимой Гармане. Он опустил подбородок на рукоятку меча. Волосы смоляным волнами скатились с плеч, взгляд ушел в глубину затененного угла… Он, бывший легионер примэрата Ариса Юркона, возвращается на Родину — первый солдат Страны, который ни за что не станет служить нынешнему примэрату Масу Хурту и уж тем более — суперату. Тогда кому ему служить? Нельзя же быть самому по себе, защищать только свою правду. Служить народу? Но как? Для этого надо быть прежде всего хорошим организатором — так говорил отец, — надо знать мысли и чаянья людей, и не только знать, но и уметь направлять их по единственно верному пути. Это Лоэру не по силам: он отличный
— Послушайте, друг мой Прасар…
Гарман поднял голову.
— Я понимаю, что все зло исходит от суперата. Это враг простых людей — значит мой враг. Но я не признаю и нынешнего примэрата… Чем же, по-вашему, я могу быть полезен Стране?
— Я ждал ответа, но не вопроса, отважный эрат. Думаю у Вас путь один: к народу. Насколько мне известно, в Стране объявился весьма мудрый и дерзкий человек, поставивший целью вернуть времена первых примэратов, избавиться от суперата, от гнофоров и не допустить нападения гарманов на союзные страны. Он объединяет силы, верные учению Ремольта, несколько раз приезжал сюда и в соседние страны, сумел создать общество друзей Гарманы, которое будет делать все, чтобы ослабить влияние служителей неба и предотвратить гибельную войну.
— Кто он?
— Имени его никто не знает. Зовут просто Синим Пустынником.
— Странное сочетание… Пустынник — что-то от странников, синий же цвет — цвет народа Гарманы. Так!
Лоэр снял кожаную перевязь и положил меч на стол.
— Если Ваш Синий Пустынник не подстрекатель, это как раз то, что мне нужно!
— Смею уверить, человек он надежный и честный. Найдите его — тогда Вам не придется спрашивать, какому делу посвятить себя.
Вет Прасар поднялся и шагнул к настенной сетке.
— Мне пора, отважный эрат, да и вам не мешает отдохнуть перед дорогой: до Мурса путь не близкий. — Он взял свой плащ и шляпу. — Выгляните, пожалуйста, в коридор, нет ли кого там?
Лоэр прошелся по коридору до лестницы. Никого. Он вернулся в комнату и кивнул Вет-Прасару — путь свободен. Эруст обнял его на прощание.
— Не будьте слишком доверчивы — в этом Ваша слабость, — шепнул он.
— Прощайте, отважный эрат, да и сопутствует Вам удача!
Ни лоэр, ни эруст не заметили, как из-за чуть приоткрывшийся двери — там, где в тупике коридора лежала густая тень — показалась и затем исчезла голова низкорослого соглядатая… Именно из-за него встреча Лоэра с Вет-Прасаром оказалась последней: неподалеку от постоялого двора люди суперата схватили молодого эруста, и на другой же день он был отправлен в рабство на Гарману.
3. КВИН
Церот — славный конь. Он достался Лоэру после стычки с лесными бродягами на границе Ригии с Эрустой и с тех пор верно служил ему. Новый хозяин часто сам жил впроголодь, но для Церота не жалел последнего гурна и кормил только овсом и сочной травой. Зато умное животное ни разу не подводило его, было выносливым и послушным. Утро вспыхнуло, когда небольшое селение Рибо осталось за спиной. Неожиданно Лоэр услышал резкий крик. Проскочив кустарник, он увидел отчаянную борьбу оборванного мальчика и дюжего бородатого человека с черной повязкой на голове. Заметив молодого гармана, бородач тут же заторопился к лесу.
Лоэр спешился, наклонился над подростком. Тот лежал на спине: бледное лицо, полуоткрытый страдальческий рот, тонкая, как хворостинка, шея… Гарман похлопал его по щекам. Веки у мальчика дрогнули, большие серые глаза словно распахнулись, рука метнулась к подбородку.
— Боги! Мой талисман!.. Он украл мой талисман!
— Вот как? Ну, от меня он не уйдет, малыш! — Лоэр прыгнул в седло. — Эх-хэй, Церот!
Грабитель не успел добежать до леса. Он лежал ничком, подмяв под себя руки. Большие желтые муравьи уже бегали по обнаженным ногам, по выгоревшему на солнце черному плащу.