Гарнизон
Шрифт:
Правила она не столь и дурно. При Уно не было больших войн, и империя жила в целом благополучно. Но вот в столице ее поминали совсем по-другому, ибо не проходило недели, чтобы какого-нибудь чиновника или даже члена правящего Дома не казнили каким-то особо жестоким способом, а уж простолюдинов, вздернутых за обсуждения похождений ее величества или даже неосторожное слово в ее адрес, и не считали.
К концу ее правления в семействе почти не осталось взрослых мужчин, кроме нынешнего императора, племянника грозной Уно. Впрочем, к этому времени он из могучего бодрого воина, прославившегося когда-то подвигами на северной границе, превратился в жалкую человеческую развалину, шарахавшуюся
Императрица, как гласили слухи, до самой смерти не утратила аппетита к мужчинам, развлекаясь в постели с двумя или тремя любовниками одновременно. Не угодивших ей любовников или, не дай Вечное Небо, выказавших хоть тень брезгливости к дряхлой прелестнице, ждала ужасная участь — их скармливали хищникам из дворцового зверинца, а перед самой своей смертью государыня даже якобы завела для этого дела семейку дикарей-людоедов из каких-то заморских стран.
— Императрица, — вещал Сенно, — окончательно потеряла всякий стыд, приближая к себе самых недостойных людей. По мере того как старело ее тело, она все силы направила на то, чтобы сохранить ускользающую жизнь. Канцлером при ней стал маг Гоу Форо, бывший секретарь палаты надзора за чародейством, преуспевший в некромантии. Самым влиятельным человеком сделался целитель Кэмао Луин, позор сословия магов-целителей, известный лекарь, ставивший противоестественные опыты в поисках эликсира жизни. Наконец, Торко Ранд министр императорских развлечений, бывший сводник из сомнительного квартала…
«Сколько имен, сколько имен, — неодобрительно пожал плечами Алексей. — И как эти бедолаги их все запоминают?»
Речь собеседника текла плавно, многословно, и вскоре Костюк поневоле запутался в творившихся при дворе кошмарах и разнузданном разврате.
Он не без труда вернулся к повествованию, когда речь пошла уже о той самой Палате Чародеек. Перед этим Притос потратил минут пятнадцать, рассказывая, как мимолетный муж Удо, ее троюродный дядя Букур Сайонос, скончался от разлития желчи, хотя в городе открыто говорили, что на нем испытали свое искусство наведения смертечар Гоу Форо и Кэмао Луин.
И только после этого императрица Удо формально удалилась от власти, посадила на трон еще одного принца из неисчерпаемого рода, Ингао Расга, думая править из-за его спины.
Но император, которого давно считали полубезумным, оказался хитрее тетушки. Не прошло и трех недель, как министры и уцелевшие члены Дома предъявили вдовствующей императрице обвинения в убийствах, узурпации трона, нечестии и поклонении демонам. Сразу после этого население северной столицы толпами повалило на улицы, вооружившись кто чем, а войска обложили Летний Дворец, где угнездился двор старой распутницы.
Во главе отряда отборных солдат Ингао вступил во дворец и собственноручно прикончил дряхлую родственницу, высокопарно заявив, что не может позволить пролить венценосную кровь простолюдинам. Так что солдатам досталась лишь обязанность зарезать ее верных слуг. А для приближенных Удо, Гоу Форо, Кэмао Луина и Торко Ранда, новоявленный государь решил определить особое наказание. Само собой, смертную казнь, тут вопросов не было. Но вот для определения способа оной Ингао даже созвал целый консилиум самых старых и опытных палачей, включая и отошедшего от дел прежнего верховного палача, девяностодевятилетнего Гору Канна, и даже нескольких жестоких убийц из столичных тюрем, которым за дельные советы обещали смягчить приговор до обычного расчленения.
— Это, как вы знаете, произошло ровно семьдесят семь лет назад! Да, мой дед помнит это, как началось славное правление нашего нынешнего
— Да, удивительная история! — выразил Костюк свой безграничный восторг. — Но простите невежество иноземца из диких мест, я не очень уловил, какое это отношение имеет к имперским ведьмам…
— Вот именно к этому я и подхожу! — всплеснул руками Притос. — Хотя, честно говоря, история эта хотя и замысловата, но вряд ли интересна. Признаться, не пойму, зачем она вам? Мне вот всегда казалось, что по части магии и чародейства ваши края куда занимательнее, чем наша держава, где, как говорят мудрецы, волшебство выродилось.
— Да, — мечтательно закатил глаза имперец, — меня всегда влекла Бесконечная Степь. Эти великие пространства, населенные древними народами и хранящие древние тайны, чудовища… Скажите, а вы сами видели змею гаа? Говорят, она может пожрать слона? А зверя ннил'хага, он и в самом деле похож на крысу размером с медведя? И что, воистину с легкостью перекусывает человека? А четырехрогий волк дуруг — я читал, что он приманивает путников, подражая плачу новорожденного? Я видел их изображения во многих манускриптах, читал о них и слышал от заслуживающих доверие людей…
Притос пытливо заглянул в глаза собеседнику.
— Увы, мой дорогой друг, я ведь не из самой Степи, а из Южных Танств… — пробормотал в ответ разведчик. — Слышал лишь рассказы о них и видел шкуры и черепа удивительных созданий, но не более. Глубины Бесконечной Степи для нас такая же тайна, как и для подданных вашей спасаемой богами империи. Мы простые люди, и у нас хватает забот и без всех этих тайн.
— О да, — закатил глаза хозяин дома, — наслышаны. Вот взять этих ужасных демониц женщин-воинов. Они и в самом деле так ужасно пытают захваченных врагов?! Мой друг, караванщик Китер, передавал рассказ одного доблестного наемника из Таргийской области. Тот поведал, как эти отродья Подземных обходят поле боя, ища раненых. Затем они прибивают заранее заготовленными колышками несчастного к земле, затем рассекают на нем одежду и наводят чары или делают еще что-то, вроде бы даже перетягивают шнурком из человечьей кожи мужское достоинство. И дальше они, не снимая доспехов, лишь приспустив штаны, да простит мне моя стыдливость… садятся верхом на несчастного и скачут на нем, пока не насытятся. А потом… Мне страшно это говорить, но напоследок они отрезают уд… Отсекают одним ударом особого кремневого ножа…
— И съедают сырым! — не выдержал Костюк, изо всех сил стараясь не засмеяться.
— Что вы говорите?! — с неподдельным ужасом всплеснул руками Притос— Мой друг ничего такого не вспоминал, но, может быть, тот достойный воин пощадил его чувства и благопристойность.
Алексей лишь неопределенно пожал плечами, про себя представляя, что бы сказал тот «достойный воин», скорее всего мечтавший отведать хмельного за счет караванщика, окажись он перед лицом любой из сословья женщин-воинов Бесконечной Степи, что нашли приют в их городке, — великолепной Дарики, отважной Саритты или так же мастерски слагавшей песни, как и стрелявшей из лука, большеглазой Ринги.
— Впрочем, простите, для вас это, конечно, самое обычное, — налил себе снова вина Сенно. — Это мы развращены долгим миром и порядком! У вас же там не в диковинку не только чудища с нетварями или эти кошмарные дикарки, но и настоящие демоны! У нас так много говорили несколько лет назад про каких-то демонов из-за Грани Мира, что разгромили царство поклонявшихся Неназываемому… Ах, дай предки памяти… Кажется, царство это называлось Сарнагарасахал. Говорят, этих демонов вызвали некроманты отвратной страны, и те и до сих пор свили гнездо в тех краях?