Гарри Поттер и Дары Смерти(astronom bash.ru)

О род, недужный род! Не заживает рана, Не высыхает кровь! О горя нескончаемая боль!О злая тяжесть муки неуемной!Пусть дом ни от кого Не ждет целебных зелий. Он сам себя спасет Кровавою враждой. О том поютСогласным хором боги преисподней. Так внемлите мольбам, помогите беде, Этим детям, о боги подземных глубин,Ниспошлите им, боги, победу!

Эсхил, Хоэфоры, 464–478. Пер. С.Апта

На узкой, освещенной луной улочке в нескольких метрах друг от друга из ниоткуда возникли двое мужчин. На секунду они застыли на месте, подняв волшебные палочки; затем, узнав друг друга, они убрали палочки под мантии и быстро зашагали рядом.

— Какие новости? — спросил тот, кто был выше ростом.

— Великолепные, — ответил Северус Снейп.

Слева вдоль улочки росли низенькие неухоженные кусты ежевики, а справа высилась аккуратно подстриженная живая изгородь. Длинные плащи волшебников развевались на ходу.

— Я думал, что опоздаю, — сказал Яксли. Его грубое лицо то скрывалось из виду в тени деревьев, то снова появлялось в ярком лунном свете. — Все оказалось немного сложнее, чем я ожидал. Но, надеюсь, он будет доволен. А ты уверен, что тебя хорошо примут?

Снейп кивнул, но не стал вдаваться в подробности. Они повернули направо, на широкую

подъездную дорожку; вместе с ними свернула и высокая изгородь, продолжавшаяся за великолепными воротами из кованого железа. Снейп и Яксли молча подняли левые руки, словно салютуя, и прошли прямо сквозь ворота, будто сквозь дым.

Тисовая изгородь заглушала шаги. Справа послышался шорох; Яксли выхватил палочку и прицелился куда-то поверх головы своего спутника, но оказалось, что это был всего лишь белоснежный павлин, величественно расхаживающий по изгороди.

— Люциус всегда любил такое. Павлины… — Яксли, фыркнув, снова спрятал палочку под мантию.

Из тьмы медленно вырастала красивая усадьба, из витражных окон первого этажа пробивался свет. Где-то в темном саду за изгородью шумел фонтан. Гравий хрустел под ногами Снейпа и Яксли, направлявшихся к парадной двери, которая сама открылась перед ними, хотя за ней никого не было.

Большой роскошно обставленный коридор был тускло освещен; на каменном полу лежал великолепный ковер. Глаза бледных людей на портретах следили за проходившими мимо них Снейпом и Яксли. Волшебники остановились у большой деревянной двери, ведущей в следующую комнату. После секундного колебания Снейп повернул бронзовую ручку.

Гостиная была полна людей, молча сидевших за длинным богато украшенным столом; остальная мебель была небрежно расставлена вдоль стен. Единственным источником света был огонь в красивом мраморном камине, увенчанном зеркалом в золоченой раме. Снейп и Яксли нерешительно остановились у входа. Когда их глаза привыкли к полумраку комнаты, они тут же заметили самую странную деталь обстановки: над столом вниз головой висел человек, бывший, судя по всему, без сознания. Он медленно поворачивался, словно привязанный невидимой веревкой, отражаясь в зеркале и отполированной до блеска столешнице. Никто из собравшихся не смотрел на него — кроме бледного юноши, сидевшего практически прямо под ним. Он никак не мог справиться с собой и временами все же поднимал взгляд.

— Яксли, Снейп, — послышался высокий ясный голос человека, сидевшего во главе стола. — Вы почти опоздали.

Говоривший сидел прямо перед камином, так что вошедшие сначала разглядели только его силуэт. Однако когда они подошли ближе, сквозь полумрак проступило его лицо: безволосое, похожее на змеиное, с щелями вместо ноздрей и блестящими красными глазами с вертикальными зрачками. Он был настолько бледен, что казалось, будто его лицо сияет, как жемчуг.

— Северус, сюда, — сказал Волдеморт, показывая на кресло справа от себя. — Яксли — рядом с Долоховым.

Мужчины сели на предназначенные для них места. Большинство взглядов устремилось на Снейпа, и именно с ним Волдеморт заговорил первым.

— И?

— Мой Лорд, Орден Феникса собирается перевезти Гарри Поттера из его нынешнего убежища в следующую субботу, когда стемнеет.

Напряжение за столом стало почти осязаемым. Кто-то оцепенел, кто-то беспокойно заерзал в кресле, но все смотрели на Снейпа и Волдеморта.

— В субботу… когда стемнеет, — повторил Волдеморт. Его красные глаза так пристально смотрели в черные глаза Снейпа, что некоторые из сидевших за столом отвернулись, словно испугавшись, что ужасный взгляд испепелит их. Снейп, однако, спокойно смотрел в лицо Волдеморту, и через мгновение безгубый рот Волдеморта скривился во что-то, отдаленно напоминавшее улыбку.