Гасильщик

Дышев Сергей

– Где тебя носило?

– Я подрался… Ко мне пристали какие-то крутые мальчики. Они хотели меня сбить «Мерседесом».

– Просто так пристали?

– Нет, я провожал девушку, а они начали намекать грязно…

– И все? – уточнил Вячеслав Викторович.

«Что он имеет в виду? – лихорадочно стал соображать я. – Неужели он знает про пистолет?»

– Я отнял у них пистолет. Вот он! – И выложил на стол прохладный «макаров».

– Вот с этого надо было и начинать! – рявкнул на меня босс. – Мальчишка! Ввязываешься в нелепые истории, ведешь разгульный образ жизни… В коллективе ведешь себя особняком. Пора привыкать к высокому положению. Тебе платят хорошие деньги. Ты должен

помнить о репутации фирмы. В Японии сотрудники работают на корпорацию всю жизнь, до самой пенсии. Это для них малая родина. Я бы хотел, – Вячеслав Викторович понизил голос, – чтобы «Империя» стала для тебя матерью. Это очень важно. – Он вдруг перешел на «вы». – Помните, с чего мы начали нашу первую беседу? Я спросил, любите ли вы родину? Я, конечно, имел в виду Россию. Вы ведь по взглядам державник?

Я кивнул головой.

– Естественно, офицер-пограничник иным быть не может. Чувство границы – одно из проявлений менталитета подлинного державника… За время службы в нашей фирме у вас, вероятно, накопилось много вопросов. Насколько я знаю, вы нелюбопытны. Чтобы не ввергать вас в долгие сомнения, скажу сразу, что скоро на все вопросы вы получите ответы, причем будете удовлетворены. Поверьте, я знаю людей, особенно представителей афганского братства. Дело, за которое мы стоим, – это спасение Отечества. У нас много врагов, они знают нашу силу; и наша борьба с ними, вы, наверное, сумели убедиться, бескомпромиссна и жестока. Поэтому нам нужны такие крепкие парни, как вы.

– Избавьте только от «мокрухи», – попросил я.

– Это вас касаться не будет, – подчеркнуто резко заметил босс и пристально глянул на меня.

Я понял, что сейчас последует нечто важное. Но Вячеслав Викторович меня, прямо скажем, разочаровал.

– Я хотел бы вас попросить конфиденциально присматривать за Ванькой Вераксой.

– За Джоном?

– Да.

– А в каком смысле? – решил уточнить я.

– Не придуривайся, Резвый!

– Резвый – это кто?

– Ты, а кто же!

– Лошадиная фамилия…

– Лошади – тоже люди… В общем, будешь докладывать мне обо всех нарушениях, странностях с его стороны. Понял? Ты же бывший пограничник, чего тебе рассказывать?

– Да нет, тут особый талант нужен. Я в этом деле не мастак… Уж лучше пусть он за мной последит, – поспешно отказался я.

– А я и без тебя найду, кого поставить над тобой. Можешь идти. Бастилин даст тебе еще одно задание…

Бастилин тоже внимательно осмотрел меня, видно, заинтриговало мое опухшее лицо. Очень душевные люди работают здесь. Хоть бы кто-нибудь по-простому высказал сочувствие. Вот оно, капиталистическое естество: человек человеку волк и не брат.

Сегодня мне вновь дали понять, что я попал в серьезное учреждение. Бастилин собрал нас, то есть меня, Вераксу, прыщавого Леву, хмурого усача с плешью и – простоватого увальня, в котором я тут же признал «сержанта милиции», задержавшего меня после памятного рэкета в ресторане.

– А где старлей? – спросил я.

«Сержант» сделал глупое лицо и спросил, какого старлея я имею в виду.

– А вот придуриваться тебе не идет: и без того вид туповатый.

«Сержант» что-то буркнул и отвернулся.

Бастилин привел в комнату человека, в котором без труда угадывалась военная выправка. Бесстрастное выражение на лице, пронизывающий взгляд, резко очерченные скулы, мешки под глазами. «Наверняка подполковник или полковник», – определил я.

Гость поздоровался и без предисловий начал:

– Я прочту вам несколько лекций специального курса. Слушать прошу внимательно, записей не вести, все вопросы в конце. Первая лекция – «Оперативная работа, ее задачи, назначение и общие

принципы». Затем вы много чего узнаете о принципах сбора и анализа информации, способах добывания данных, наружном наблюдении, о способах его ведения. У нас будут и практические занятия, например, по выявлению наружного наблюдения… Некоторые из вас, посмотрев кучу «боевиков», считают себя вполне способными вести «наружку» или, наоборот, выявить такое наблюдение за вами. Советую всем тут же выкинуть всю эту чушь из головы. Потому что… – Полковник сделал многозначительную паузу. – К настоящей разведке это не имеет никакого отношения. Простейший вопрос. – Он вдруг ткнул в мою сторону пальцем. – Опишите портрет вот этого человека.

Я проследил за движением пальца. Он остановился на «сержанте».

Черт побери, ведь я недавно это делал! Ну, что ж, дам полковнику прочувствовать, что такое спецназ.

– Пусть он встанет! – командным голосом произнес я и, продолжая сидеть, стал чеканить, как строки из боевого приказа, устава или других зажигающих документов: – Возраст – около двадцати пяти лет. Пол, как видим, мужской. Национальность – предположительно русский. Рост средний. Телосложение – коренастое, типичный увалень, походка – враскоряку. Жировые отложения на животе – по причине неумеренного употребления пива. Голова небольшая, яйцевидная, скошенный затылок, лицо квадратное. Волосы светлые, стриженые. Лоб присутствует, скошен к затылку. Брови косовнутренние, треугольные. Глаза круглые, черные и выпуклые, ресницы короткие. Нос крупный, опущенный, примятый. Контур спинки носа вогнутый. Рот большой, губы еще больше. Наблюдаются зубы из желтого металла – два передних. Прикус неправильный. Подбородок широкий, лопатообразный. Уши крупные, оттопыренные, красные, в профиль – пельменеобразные…

– Достаточно! – перебил меня полковник. – Предмет вы знаете, служили в органах?

– Я еще про Х-образные ноги не сказал, – с сожалением заметил я. – А вот в органах, увы, не служил…

Полковник назначил меня старшим учебной группы.

Когда стемнело, вместе с Вераксой поехали снимать коробочки. Что это такое, я не знал, но надеялся со временем выведать, может, даже в эту ночь. Я сидел за рулем, а Джон, бездельничая, стал рассказывать историю своей замечательной жизни. В бархатном детстве он успел отсидеть несколько лет в колонии для несовершеннолетних за грабежи и разбои. Потом торговал ночным пивом. Киоски тогда закрывались в десять, а мужики к этому часу только к «лакировке» приступали. Заранее закупленное в магазине пиво шло бойко и доходно.

– Потом киоски стали работать круглосуточно, все поняли выгоду, а мы с корешами сменили профессию: стали бомбить ларьки. Приходишь под вечер, а то и днем. Стучишь в дверь: «Открой, парень, халява есть, срочно ящик водки толкнуть надо по дешевке: через твое окошко не влазит!» Открывает, а мы тут его с игрушечным пистолетом на понт. Гони выручку! А он, лох отмороженный, все тебе отдает. Блин, простые деньги, только когти рвать надо, пока кодла не соберется… Хорошо шли дела, поднялся на высшую касту – как питон выполз. Тут телки-метелки пошли, в натуре, тусовки-мусовки… Кабаки, рестораны, шмотье-мотье.

Веракса заболтался, и мы проскочили первую точку. Поэтому пришлось сделать круг, чтобы возвратиться назад. Остановились мы возле черной, может, так показалось в полумраке, вывески с незапоминаемой надписью, что-то вроде «Альфаснабтрестбанккредитотлично». Веракса вышел из машины, подошел к дереву у входа, оглянулся, привстал на цыпочки, дотянулся до дупла, заткнутого смятой бумагой, вытащил ее, а затем – коробочку. В машине он открыл ее, вытащил флэш-карту, вставил другую и поменял батарейку.