Гасильщик
Шрифт:
Прежде чем попасть в комнату дежурного, надо было пройти тамбур, причем вторая дверь открывалась лишь тогда, когда блокировалась первая.
В комнате сидел лысый Руслан и дымил сигаретой. Он ощерился и всем своим видом выражал бандитское благополучие. Из этого помещения мы прошли в коридор, в конце которого была незаметная дверь. Веракса набрал номерной код, достал ключ, ловко повернул его. Мы вошли в совершенно глухую комнату без окон.
– Тебе оказано высокое доверие, кореш! Сюда не допускается даже охрана… – сказал он более чем фамильярно и похлопал меня по плечу.
«Самое время научить вежливости», – подумал я,
Но Веракса не договорил, а мне хотелось узнать тайну этой комнаты.
Здесь тоже находился пульт, еще более объемный, чем у шефа, и компьютер с монитором. Я уселся на диван, всем видом своим стараясь показать равнодушие.
Джон стал ковыряться, щелкать тумблерами, он закурил, и я заметил, что клубы дыма не застаиваются – здесь работала вентиляция. Пепел сыпался на пульт, Веракса злился, чертыхался, бубнил под нос:
– Не фурычит, падла заморская…
Что-то хрустнуло, потом зашуршало, загудело, и, наконец, произошел знакомый уже эффект: на противоположной стене поползла в сторону створка, обнажив с дюжину мониторов… Еще минут двадцать Джон возился, пока не вспыхнул первый экран, а на нем – девственно-чистый лес. Я понял, что это работает камера за воротами дачи. После нескольких попыток Вераксе удалось включить еще два монитора. Я молча следил за его жалкими попытками овладеть техникой и ухмылялся. Он поймал мою усмешку, выпрямился.
– А ты пижонистый, поц! Дядя учит уму-разуму, старается, а юноша бледный, со взором горящим уже взрослым стал…
– Ну что же ты так нервничаешь? – спросил я. – Техника сложная, не у всех получается…
Веракса навис надо мной.
– Ты, наверное, забыл, кто тут начальник, а кто шестерка? Ну что ты лупетками брызгаешь?
Он протянул руку к моей щеке, намереваясь, видно, милостиво потрепать… И прежде чем он прикоснулся, я быстро перехватил ее и вывернул ладонью вверх. Веракса вскрикнул, я придавил еще, он заскрипел зубами, но боль оказалась сильнее – я заставил его опуститься на колени, после чего счел необходимым прочесть мораль:
– Вот твое место, козел. И благодари судьбу, что никто тебя сейчас не видит. И запомни, падаль: пока ты воровал и грабил наших граждан, жрал и пил за счет трудового народа, я ползал под пулями, прикрывал собой границы державы и с удовольствием замочил бы тебя тут же, но мой стойкий гуманизм не позволяет. Поэтому договоримся так: ты не будешь хамить, а я не буду тебя бить.
С этими словами я отпустил коленопреклоненного, он медленно встал, потряс рукой, потом, не глядя на меня, покачал головой:
– Зря ты это сделал, Резвый… Крупного косяка запорол… Гадом буду, пожалеешь…
– Вот видишь, я хотел по-мирному, а ты опять угрожаешь. Думаешь, я забыл, как ты меня ментам подставил?
– Что ты лепишь, мутила?
– Я предупредил.
– Торопливо мазы качаешь, кэп… Ладно, сиди здесь, осваивайся. Хозяин будет спрашивать – я на объекте. Что неясно будет – позвони по телефону. Список на столе…
Веракса вышел, бросив на меня мертвенный взгляд. Прямо-таки перепугал.
Бросить все к чертовой матери, выйти в лес, ориентируюсь неплохо, дойти до шоссе и автостопом в Москву. А оттуда – во Владик, к маме. Совсем заждалась моя старушка… Как она там одна, под завывание всех океанских ветров? Последний раз, когда я звонил ей, она плакала, сумбурно говорила о плохих снах, в которых со мной случаются всякие напасти…
Я принялся изучать установленный в комнате пульт. Он представлял собой огромную панель с многочисленными кнопками. Причем под каждой стояла своя трехзначная цифра. Я выбрал цифру «100», нажал кнопку. Но чуда не произошло. Я продолжил изучение пульта и вскоре нашел тумблеры, которые включают мониторы, – и поочередно включил их. Веракса, уходя, полностью отрубил систему. Все двенадцать экранов тут же замерцали. Теперь я снова решил опробовать кнопки с цифрами, но изображение не появлялось ни на одном. Наконец я разобрался, нашел несколько тумблеров, которые распределяли операции: каждому монитору соответствовал свой набор кнопок с цифрами. Что они обозначали, я пока не знал. Еще полчаса я вникал в систему, пока не догадался набрать аналогичный кнопке цифровой код на небольшом электронном табло. Вспыхнуло изображение. Я увидел комнату, человека, который лежал на постели. Горела лишь настольная лампа, поэтому я не мог разобрать ни черт лица, ни его выражения. Я повторил операцию, набрал «110». И опять видеокамера высветила маленькое помещение, стандартную гостиничную кровать, стол, компьютер, настольную лампу. Правда, еще одна лампа горела под потолком, поэтому я смог внимательно разглядеть мужчину. Он нервно расхаживал по комнате и беспрестанно тер себе то нос, то ухо. Лицо его в это время искажали то саркастическая усмешка, то болезненная гримаса… Он что-то шептал. Я быстро прибавил громкость, но ничего не расслышал, кроме обрывка фразы: «…а кто они, и кто мы…»
Меня увлекло телевизионное подглядывание. Я «добрался» до второго этажа. Очередное подключение – комнаты № 203 – высветило мужчину, который показался мне знакомым. «Святозаров», – тут же вспомнил я фамилию, прочитанную в контракте из красной папки. Короткий бобрик, крупная голова, высокий лоб – портрет ожил, обыкновенный человек, прихотью судьбы очутившийся в этом престранном месте. Доктор экономических наук… Он сидел за столом, как и большинство представителей творческой элиты, свет настольной лампы резко оттенял черты лица постояльца. Доктор читал научный журнал. «Интересно, сколько ему дали на лапу? – подумал я. – Наверное, побольше, чем мне». Но вскоре подглядывание утомило.
В одноместных комнатах все было по-армейски стандартно: стол с персональным компьютером, кровать, шкаф, тумбочка, настольная лампа. В спартанской обстановке элита генофонда рождала гениальные идеи. Не знаю, как это получалось без материальной научной базы, библиотек и прочего, что необходимо для фундаментальных исследований. Даже такому профану, как я, это было ясно как божий день. А может, здесь есть специальные лаборатории? Интересно, есть ли у них доступ к Интернету? Я выключил все мониторы и, как на границе, отправился проверять посты. Знал бы я тогда, что уготовит мне судьба.
– Где Веракса? – спросил у дежурного.
– У себя…
Я отправился вдоль периметра. С внутренней стороны на растяжках нависала колючая проволока под напряжением. Наши «умы» могли чувствовать себя в полной безопасности. «Работайте, граждане, на благо родного Отечества!» Двое охранников топтались на морозе и чесали языки. Завидев меня, тут же изобразили движение и пристальный интерес к охраняемому объекту.
– Поменьше болтайте, – предупредил я, – и не особо надейтесь на проволочное заграждение.