«Gaudeamus»
Шрифт:
Ст. студент. Господа, прошу вас, уведите его или — дайте ему чего-нибудь отрезвляющего. Это невозможно! Сейчас сюда приедет… Дина Штерн. Да, Дина Штерн!
Онуфрий. Вот оно что. (Хохочет.) Слышишь, Козлик?
Ст. студент(оправляясь). Тут ничего нет смешного. Он пьян до неприличия, и вы, господа, как его товарищи…
Козлов. Говорил — пойдем, эх! А теперь еще семейная сцена будет. Сережка,
Ст. студент(хватая за руку). Ни в каком случае!
Онуфрий. А вот я ему сейчас капельки три нашатырю дам, как рукой снимет, хоронить можно.
Входит Тенор. В руках изломанная коробка с папиросами. Роняет ее, папиросы рассыпаются.
Тенор. Дюшес, 25 штук. Уронил! (Подбирает вместе с Блохиным.)
Онуфрий. Выпей-ка, Тенор! Раскрой ротик.
Тенор. Что это, водка?
Онуфрий. Да ты выпей, там увидишь.
Тенор(пьет). Гадость! Ты зачем мне нашатырю даешь? Хочешь, чтобы я отрезвился? Как же ты это можешь, если у меня душа пьяна? Фу, гадость. Дай спичку.
Онуфрий. Да!.. Так что ты рассказывал, старик? Про жену, что голос у нее был хороший? Сибирские песни она пела, — это интересно!
Козлов. Я никогда не слыхал сибирских песен, а должны быть хороши.
Тенор. Старик забыл жену.
Блохин. Расскажи, старик!
Онуфрий. Я слыхал, что на каторге хорошие песни поют… Вот твой чай, Тенор. Да я и думаю… Вообще, сколько ты свету перевидал, дядя! Отчего ты нот не привез? Твоя жена ноты записывать умела?
Ст. студент. Нет. И я просил бы… сейчас… и в таком тоне… про жену не говорить.
Онуфрий. Ну, ну, пустяки! А мне показалось, ты что-то говорил… Ты лимончик, Саша, подави, освежает. Вот лимон.
Тенор. Вижу.
В переднюю кто-то тихо входит.
Ст. студент(руки его дрожат). Кажется… кажется, пришли. Я сейчас.
Идет в переднюю. Тихие голоса. Входит Дина Штерн, одетая в блузочку, причесана просто, по-домашнему — видимо, она торопилась. Бледная, но держится совершенно спокойно. Здоровается. Тенор трезвеет.
Дина. А, и вы здесь, Александр Александрович! Здравствуйте. Как у вас накурено, господа! Вы бы форточку открыли.
Козлов. Старик нездоров.
Дина(с участием). Что это? Простудились? Вы, вероятно, очень неосторожны, Петр Кузьмич, так нельзя. Да у вас, кажется, жар — дайте-ка руку! Ну, так и есть. Небольшой жарок, но есть! И руки
Ст. студент(обеими руками пожимает руку Дины Штерн). Я не знаю, как благодарить вас, Дина, за вашу доброту. Каждый раз, как вы приходите, вы вносите свет в мою одинокую келью. Но что я говорю, одинокую! У кого есть такие товарищи, как Онуфрий…
Блохин. Блохин…
Козлов. Козлов…
Ст. студент(смеется). Вот видите, какой веселый народ! С ними нельзя соскучиться и почувствовать себя одиноким. Вы знаете: они мне рака принесли и торжественно положили на стол.
Дина(она смотрела на Тенора, удивленно). Какого рака?
Блохин краснеет, Козлов свирепо смотрит на него и Онуфрия. Тенор мрачно трезвеет, как будто не слушает разговора.
Блохин. Он врет! Никакого рака мы не прин…носили.
Ст. студент(весело). Ретируешься, Блоха? А это что? Смотрите, Дина, какой огромный рак! Я его хочу высушить…
Онуфрий. О Господи, вот влюбился! Я тебе сотню их принесу, только оставь ты этого в покое. Давай назад!
Ст. студент(смеется). Нет, нет, Онуша, теперь он мой! Я хочу, Дина, высушить его и поставить на стол! Это будет как бы сим… символ… (Замечает наконец, что Дина все время глядит на Тенора, и затихает.)
Дина. Отчего вы так давно не были у нас, Александр Александрович? Мама спрашивала о вас, она так вас любит.
Тенор(проясняясь). Да? (Мрачно.) Я боялся не застать… ее дома.
Дина. Нет. Она все время была дома. Господа, вы куда же собираетесь?
Козлов. К Костику-председателю идем. Он нас ждет.
Дина. Посидите. Я очень рада вас видеть… вы же помните, что собрание у меня? Вы придете, Петр Кузьмич?
Ст. студент. Да, я приду. (Умоляет.) Посиди, Онуша!
Онуфрий. Нет, дядя, довольно, сыт. Ты того и гляди еще мою Блоху засушишь и на стол поставишь… как символ. Эх ты, сам ты символ!
Ст. студент. Посиди, Козлик, я прошу тебя.
Онуфрий. Прощайте, Дина. Эй, ты, могила Гамлета, прощай! Хрипишь?
Тенор. Хриплю.
Дина. Уже уходите? Побыли бы еще… До свидания, Козлов. Не забудьте же собрания: Онучина говорила мне, что Стамескин готовит решительное выступление против… некоторых членов землячества… Онуфрий Николаевич, и вы приходите!