Газлайтер. Том 14
Шрифт:
— Но маршрутки ходят, — вставляет седой мужик. — Частники не упустят момент, чтобы нажиться.
Маршрутки — это отлично, они как раз входят в мой таксопарк.
Подкатывает потрёпанная маршрутка, и пассажиры набиваются в скопом в затхлый салон. Едем, как селёдки в банке, половина вынуждена стоять, пригибаясь под низким потолком. Ох, надо себе взять на заметку — нормализовать общественный транспорт. А Гумалин, как всегда, ловит момент, чтобы кинуть на меня взгляд обиженного ребёнка, мол, ну куда ты меня привёл, шеф.
— Ой, вы мне коленом уткнулись, —
— Это, дорогуша, не колено, а кирка настоящего рудокопа, — подмигивает он ей, и она смущённо краснеет.
— Остановите на Мещанской, пожалуйста, — просит та же дамочка, что говорила на остановке.
— Позда, — отмахивается водитель, бородатый южанин, ястребиным носом похожий на нашего казида.
— Как поздно? Мы ещё даже не доехали до остановки! — возмущается женщина.
— Позда. Мне пэристраиывацца надо, — басит водила, обернувшись на пассажирку. — И вообще, жэншина, дома сэди, суп вари. Кто тебе право давал с мужыками разгаварывацца?
— Да как вы смеете! — справедливо вскрикивает она.
Мне остаётся только мысленно сделать фейспалм. И это мой таксопарк? Моя фирма? Ржавая развалина, духота, набитый битком салон, и водитель — хамло. Нет-нет, тут явно всё пора менять. Без вариантов.
— Останавливай на Мещанской, — командую, усиливая приказ ментальной командой.
Водитель послушно перестраивается и тормозит. Пассажиры удивлённо таращатся на меня.
— Гляньте, и правда остановился! — кто-то из толпы не скрывает удивления.
— А теперь извинись перед дамой, — невозмутимо продолжаю.
— Извэнэте.
— Да пошел ты в жопу! — дамочка дёргает дверь и уходит.
Ну а я быстренько программирую водителя на вежливость — только на рабочее время, конечно, остальное не моё дело, — и заодно закладываю в него непреодолимое желание записаться на языковые курсы. После этого мы с Гумлином тоже покидаем этот скрипучий драндулет.
— Да свэданэ, — вслед нам говорит водитель.
Дальше наша остановка — ломбард «Мидас». Небольшое, скромное строение на проспекте, но выглядит вполне солидно. Внутри — приёмный холл. У окошка уже стоит симпатичная девушка в розовой курточке, умоляя толстого оценщика.
— Ожерелье бабушки, с зелёными камнями, — почти жалобно просит она, протягивая деньги в окошко. — На прошлой неделе я закладывала его у вас. Вот с процентами. Верните, пожалуйста. Это очень ценная для меня вещь.
— Сейчас посмотрим, дорогуша, — лениво кивает оценщик, не посмотрев на деньги. Он отходит куда-то в глубь комнаты, скрываясь за окном. Будучи телепатом, я, конечно, не могу удержаться от искушения подключиться к его мыслям, чтобы проверить, чем же он там занят.
— Ой, вам тоже в ломбард? — девушка оборачивается к нам, переминаясь с ноги на ногу. — Постараюсь быстро, извините. У меня просто очень срочный вопрос.
— Ничего страшного, сударыня, — отвечаю с улыбкой. — Мы не торопимся, не волнуйтесь.
— Спасибо, — она благодарно хлопает длинными ресницами.
Тем временем оценщик
— Прости, дорогуша, но ожерелье уже продали, — пожимает толстяк плечами, вернувшись.
— Как… продали? — бледнеет девушка. — Но я же просила вас не продавать! Я же говорила, что верну деньги ровно через неделю! И вот я пришла!
— По договору я могу продать и продал заложенный товар, дорогуша, — усмехается он. — Вы же получили деньги за эту побрякушку, к чему теперь жалобы?
— Но я… я… — сбивчиво лепечет девушка, растерянно хлопая глазами.
Тут я решаю покопаться в памяти оценщика. Мм, а сколько ты ей заплатил за это ожерелье? Ого, так мало? И ещё и руку нагрел на разнице. По моим прикидкам, оно стоит в двадцать раз больше. Ну что
— Уступи очередь следующему клиенту, — резко бросает оценщик девушке, уже переходя на «ты», как будто она совсем бесправна.
Её плечи судорожно опускаются, пухлые губки подрагивают, и вот-вот польются слёзы. Но в последний момент она находит в себе силы не разрыдаться и уже почти отходит, как я подхожу к окошку, слегка касаюсь её локтя. Она оборачивается, удивлённо поднимая взгляд, и сталкивается с моей уверенной улыбкой.
— Сударыня, не торопитесь сдаваться. Господин оценщик мог что-то перепутать, — я перевожу взгляд на недоумевающего толстяка за окошком. — Верно же?
— Что?! Да какого хр… Очень возможно, господин. Сейчас перепроверю, — его взгляд вдруг становится стеклянным. Кивнув, он молча удаляется к шкафу. Через минуту возвращается с ожерельем. — Вот ваш заложенный товар, сударыня. Оказывается, оно не было продано.
— Вы его нашли?! — её глаза светятся радостью, когда она берёт в руки драгоценную реликвию. — Спасибо! И вам! — она оглядывается на меня. — Спасибо вам большое, сударь…!
— Данила, — киваю. — Господин оценщик, вы не считаете, что должны сударыне компенсацию предоставленные неудобства?
— Хм, я что, дебил, чтобы так счит… — срабатывает новая закладка, и мнение толстяка меняется на диаметрально противоположное. — Боже! Да вы правы! Сударыня, приношу свои глубокие извинения! Возьмите! — он протягивает через окошко заготовленный конверт с тысячей рублей.
— Мне? Деньги? — девушка впадает в ступор от такого «классного» обслуживания. Приходится самому взять конверт и вложить ей в руки.
Придя в себя, она торопливо запихивает ожерелье и конверт в сумочку. Лицо у неё при этом такое загруженное, что просто писец. Я, тем временем, делаю оценщику финальную закладку — после работы направиться в полицию и написать повинную о том, сколько клиентов он подобным образом обчистил. На этом осмотр ломбарда можно считать завершённым (оценка «неуд»), и мы с казидом покидаем здание.