ГД. Книга вторая
Шрифт:
Что ж, вынуждена была признать, что с этого момента я посмотрела на миссис Макстон другими глазами, но это не помешало мне, немного поразмыслив, сказать:
– Давайте.
Экономка открыла ридикюль, передав мне на время корзинку с булочками в количестве полторы штуки, и вскоре извлекла упаковку с пудрой, запечатанную воском и стало быть еще ни разу не распакованную. На пудре значилось название «Бархат персика», и в составе действительно имелся свинец. А кроме пудры этот металл еще нередко используют при создании зеркал, что тоже не слишком полезно
Открыв коробочку, я все тем же углом многострадальной газеты растолкла ее, подула на пудру и произнесла:
– Speculari!
Заклинание зеркальности сформировалось на основе имеющегося свинца и приобрело кляксообразный растекающийся вид.
– Curriculum!
– сформировала я из нее тоннель, и мы с миссис Макстон осторожно двинулись по дрожащему и переливающемуся радугой переходу.
– Никогда бы не подумала, что ее можно так использовать, - в волнении сказала экономка.
– Я тоже, - пришлось сознаться мне.
Дальнейший спуск проходил под внимательно-напряженным взглядом миссис Макстон, в общем и целом сегодня мы обе открыли друг в друге много нового.
Спустившись на тюремный уровень, мы миновали мирно спящего сторожа и на некоторое время в растерянности остановились. Все дело в том, что тюрем фактически имелось две. Одна - вот эта, в которой мне уже доводилось бывать, ныне запертая на ключ и судя по шуму полная арестантов, и вторая - неприметным ответвлением ведущая влево и даже не запертая дополнительной решеткой. И оттуда не доносилось ни звука.
Не сговариваясь, мы с миссис Макстон переглянулись, и направились именно туда, ведь только женщины способны вести себя настолько тихо, особенно испуганные женщины, разве нет?
В темном коридоре, едва освещенном факелами, которые расположились прямо под потолком, мы осторожно шли, нервно заглядывая в совершенно пустые камеры. Здесь на удивление оказалось чисто, сухо и пусто. Совершенно пусто. И лишь в дальней камере, до которой идти пришлось довольно долго, мы сквозь решетку, к слову двойную - и железную и магическую, увидели понуро сидящую на постели женщину. Растрепанные волосы выбились из-под аккуратного чепчика, платье было давно не глажено, взгляд, полубезумный, направлен в никуда.
И узницу я узнала с первого взгляда.
– Миссис Томпсон, - позвала негромко, и, боясь что нас услышат, и опасаясь что сама узница может не отреагировать.
Да уж, приходилось поддерживать какой-то запредельный баланс на грани быть и не быть услышанными.
К счастью - я была услышана нужным человеком.
Миссис Томпмсон медленно подняла голову, несколько секунд взгляд ее фокусировался на мне, а затем лицо женщины искривилось, и она произнесла:
– Мисс Ваерти, какой сюрприз.
И сказано это было так, что у меня появилось мгновенное и непреодолимое желание отпрянув от решетки в целом покинуть это негостеприимное здание с его не менее негостеприимными обитателями. Но тут миссис Макстон неожиданно произнесла:
– О, дорогая
Кровожадность людей ранее работавших на профессора Стентона заставила меня невольно улыбнуться, и собственно взять себя в руки.
– Миссис Томпсон, у меня к вам несколько вопросов, - сказала я.
– И булочка с пудрой, - с самым добродушным выражением добавила миссис Макстон.
Но миссис Томпсон оживилась и вопросила:
– Булочка?
– Да-да, - закивала миссис Макстон, откинула салфетку с корзинки, продемонстрировав выпечку и наполнив камеру ее ароматом. А затем, накрыв сдобу, безжалостно добавила: - Вы получите ее, как только ответите на наши вопросы!
Я бы так не смогла.
Я бы действительно так никогда не смогла, но будем откровенны – окажись тут наш повар мистер Оннер, вполне возможно, что дело закончилось бы угрозами отрезания частей тела миссис Томпсон, так что мне оставалось лишь возблагодарить судьбу за безжалостность миссис Макстон и приступить к допросу:
– Вам известно, кто пытался вас убить, миссис Томпсон?
Женщина хотела было сказать что-то явно грубое, но тут миссис Макстон достала половинку от булки, и принялась с аппетитом ее есть, намекая что кому-то очень скоро ничего не останется.
– Нет!
– с ненавистью глядя на мою экономку, прошипела миссис Томпсон.
– Если бы я знала, Давернетти давно считал бы мои воспоминания, этих драконов мало что может остановить, но Я НЕ ЗНАЮ!
Последние слова прозвучали криком, от которого я содрогнулась, а вот миссис Макстон продолжила с аппетитом поглощать булочку. И это мне прекрасно известно, что она ест, когда нервничает, но миссис Томпсон знать этого не могла, а потому для нее все выглядело хладнокровным издевательством.
– Это кто-то из Арнелов, - с ненавистью глядя на мою жующую домоправительницу сказала уже бывшая сваха, - видимо одна из многочисленных сестер мэра, как и вся родня старательно пытающаяся остановить изменения в нем.
Миссис Макстон перестала жевать.
– В нем и в их мужчинах, - криво усмехнулась миссис Томпсон.
Боже, с какого перепуга она мне показалась ранее милой старушкой? Это не женщина была, а какое-то исчадие ада с адовой же усмешкой.
– Изменения?
– переспросила я, повторно поборов желание развернуться и стремительно покинуть данное место… ну или бежать прочь, второе определение было куда как вернее.
– А вы разве не обратили внимания, мисс Ваерти, сильнейшие драконы этого проклятого города не женаты.
Миссис Макстон, откусила еще кусок от булки, пожевала, чавкая самым непристойным образом, а после задумчиво произнесла:
– Еще немного и я заподозрю заговор свах, чей злостной целью было переженить всех драконов города…
И миссис Томпсон улыбаться перестала. Всего на миг, но то что она после нацепила на лицо было гримасой, но никак не улыбкой.
– Это было бы бредом, миссис Макстон, - сказала она.