Где моя башня, барон?! Том 7

Я погрузился по щиколотку в рыхлую почву. В то же время несколько корней оплели мои кисти рук. Я оказался связанным, а седой лунь напротив меня ухмылялся, наслаждаясь моей беспомощностью.

Ну да, пока мне это выгодно, так и будет. Ведь сейчас нужно было получить ответы на вопросы.

Брумгильда в моей голове молчала, Гоб затих. Это значило только одно. Корни блокировали каким-то образом нашу ментальную связь. Хотя Гоб такой проныра, что и из

этой ситуации выберется. Времени у него было предостаточно.

— Вы кто такие, придурки? — обратился я к ним.

— Ха-ха-ха! — закатился седой лунь, и окинул весёлым взглядом мужиков с посохами. — Не, ну вы слышали? Он ещё и шутить умудряется, — старик подошёл ко мне вплотную, прожёг злобным взглядом и прошипел в лицо: — Тебя скоро отправят в жертву. Башне нужны сильные воины. А энергии в тебе… — он принюхался и оскалился, показывая гнилые зубы, — Энергии в тебе очень много.

— Ой, ё-ёй, что же будет с моей душой, о седая башка! — взвыл я.

— Смейся, сколько угодно смейся. Тебе это не поможет. Орден Башни приговаривает тебя к смерти… Как и твоего зелёного друга, — открыл рот седой лунь. — А что у нас с лицом? Не ожидал, что мы его поймаем?

Гоб, ну вот какого хера? Ты что творишь?

Я увидел зеленомордого, оплетённого по рукам и ногам. Его несли на деревянных носилках, а голые бабы бежали следом и осыпали гоблина куриными перьями. Во дурдом!

Гоблин молчал, лишь блаженно улыбался, бормоча что-то под нос, и тянул вверх связанные руки, пытаясь ими что-то поймать.

— Пришлось этой твари вколоть успокаивающий настой из пятнистых мухоморов. Слишком буйный оказался, — объяснил седой лунь и обратился к мужикам, тыкнув в меня пальцем: — Вытаскивайте его и тащите к столбам! И зелёную тварь туда же!

Через пару минут нас с Гобом пронесли мимо алтаря. Действительно привязали к двум столбам. Прям напротив друг друга. Причём освободили руки и ноги, обвязав тёмными нитями вокруг пояса. Моя рубашка пропиталась чужой кровью, которой был окроплён столб, и теперь неприятно липла к телу. Запах смерти летал над этим местом, врезался в нос. Сколько ж здесь жертвоприношений произошло? Тьма просто.

«Гоб, ты зачем вышел без спроса? Видишь, что получилось?» — ментально обратился я к королю гоблинов, стараясь миновать странную блокировку.

Получилось даже лучше, чем я предполагал. Я не только достучался до зелёного, но всё-таки пробил невидимую плёнку, что блокировала и мои способности, и способности зеленомордого.

'Я решил убрать седого

Что же в этом тут такого?

Вскрыть хотел его я тушку

А потом крошить всех в стружку.

Но гандоны набежали

Гобу рученьки связали.

Лютики-цветочки

У меня в садочке, их-хи-хи', — выдал Гоб. Одурманивающее средство всё ещё действовало

на него.

«Эх, ты, крошитель, блин. Но теперь для нас нет ограничений. Разрешаю тут всех покрошить, как и сказал. Кроме женщин. Их не трожь. По-моему они тоже под тем же настоем, что и ты», — отправил я ему ментальное сообщение.

Между тем напротив нас на высоком постаменте устроились старые деды. Сухие как урюк и вроде бы даже обладали магией. Они опирались на деревянные трости, вырезанные в форме башен. Глубоко проваленные глаза тускло смотрели в нашу сторону.

Ну понятно, что-то типа старейшин. Сейчас будут приговор оглашать.

— А кто это? — всё-таки спросил я у седого.

— Заткни пасть, донор. Тебя это волновать не должно, — цыкнул на меня старший.

— Дай хоть перед смертью узнать, что за орден такой, — встретился я с его насмешливым взглядом.

— Будь по-твоему, хе-хе. Это сборщики душ, — объяснил седой лунь. — Они тебя почуяли, как только ты здесь появился. И привязали они же. Через свою магию, дарованную башней.

— Да их дохера этих башен, — хмыкнул я. — Какой именно из них даровано?

— Э, да ты ж нихрена не сечёшь, — хрипло засмеялся седой. — Башня одна. Она и сердце, и рассадник. Поэтому мы и называемся Орден Башни. А не Орден Башен. Понял?

— О как. И где эта башня находится? — продолжил я допрос.

— Ты слишком любопытный для донора, — оскалился седой лунь. — А где крики боли, причитания, отчаяние в глазах?

Седой махнул одному из здоровых шкафов, называя его Толиком. И тот воткнул мне спицу под рёбра. Боль пронзила меня, распространяясь по телу моментально. Я машинально сморщился, заскрипел зубами.

— Во, другое дело, — одобрительно улыбнулся седой лунь. Затем он обратился к самому высокому старцу: — Харон Геннадьевич…

Я прыснул со смеху, затем расхохотался.

— Ах-ха-ха, — сквозь боль смеялся я. — Харон… Геннадьевич. Это как Афродита Паллна!

Удар в челюсть от Толика заставил меня замолчать. Я даже на время отключился. Ух, хороший удар! Но он умрёт у меня первым, сам напросился.

— Харон Геннадьевич, прошу вас, огласите приговор. И приступим, — седой лунь пропустил старика к столбам.

Тот, используя трость, подошёл ко мне вплотную. Радужка его глаз блеснула, и он оскалился, будто дикий зверь, почуявший свежее мясо. Затем старикан выпрямился и монотонным голосом начал:

— О, Башня! Эти доноры скоро отдадут тебе свои души. Орден как всегда верно служит тебе. Вся энергия пришлая даруется тебе, чтобы ты и дальше процветала и сеяла своё семя…

Старик продолжал монотонно говорить в небо, а к нам вновь подвалили неадекватные женщины. Обсыпали нас куриными перьями, чтоб их демоны разорвали!