Гедеон
Шрифт:
— В общем, да. То есть я пытаюсь. Недавно вступила в гильдию киноактеров. И действительно снялась в клипе группы «Смэшинг пампкинз».
— Наверное, в нем я вас и видел. Как насчет еще одного? — спросил Преследователь, подразумевая мартини.
Блондинка пожала плечами и согласилась.
Они успели выпить еще по одному бокалу, прежде чем уйти из заведения вместе; девушка хихикала и, спотыкаясь, норовила упасть на Преследователя.
— Черт, какая я пьяная, — бормотала красотка. — Ничего не ела сегодня. Наверно, поэтому. Я имею в виду, вчера. Потому что сегодня — уже завтра. Не знаю, как это меня угораздило…
Блондинка снова захихикала, и Преследователь понял, что она прекрасно
Когда они ввалились в такси, девица все еще смеялась.
Они целовались жадно и страстно, впиваясь друг в друга так, что зубы клацали о зубы, когда такси со скрежетом сорвалось с места. Одна бретелька свалилась с молочно-белого плеча, наполовину обнажив совершенную грудь. Преследователь начал ласкать ее, то забирая весь сосок в рот, то едва касаясь его языком. Блондинка издала невнятный стон и, изогнувшись, закинула великолепные, с шелковистой кожей ноги на плечи спутника. Рот Преследователя опускался все ниже… ниже… прямо туда, где пульсировала скользкая и влажная плоть. Дрожь пробежала по телу красотки, она вскрикнула и крепче сжала ноги.
Очень сильная девушка, хотя ничего и не ела сегодня.
Такси подъехало к дому, парочка с трудом вылезла из машины и побрела вверх по лестнице, тяжело дыша и весело смеясь. Лифта не было. Мебели в квартире почти тоже. Зато в комнате стояла кровать, и они повалились на нее. Девушка уже была без платья, и ее безукоризненная кожа светилась жемчужным блеском в проникающем через окно свете огней большого города. Соски красотки от возбуждения затвердели и вызывающе торчали.
— Вообще-то у меня есть парень, — призналась блондинка.
— У меня тоже.
Девушка рассмеялась.
— Ты смешной. Тебе об этом говорили?
— Последнее время нет.
— Один из нас до сих пор одет, — игриво произнесла блондинка.
— Ты права, — согласился Преследователь. — На сто процентов.
Он снял пиджак и аккуратно повесил в шкаф, ведь лен так легко мнется. Ботинки тоже пришлось сбросить, потому что в правом был спрятан подарок.
— А сейчас небольшой сюрприз, — сказал Преследователь. — Специально для такого случая.
— Для меня?
— Точно.
Блондинка взвизгнула от восторга.
— А что это?
— Нечто особенное. Только тебе придется зажмуриться.
Девушка притворно надулась, и Преследователь погрозил ей пальцем. Он умел быть строгим.
— Обещай закрыть глаза, ладно?
Блондинка пообещала. Хорошая, послушная девочка.
Преследователь, крепко держа подарок одной рукой, поднес его поближе и расположил точно между бровями блондинки, которые на ощупь напоминали бархатные полоски.
— Ой, холодно, — прошептала красотка. — Что это? Постой, не говори, я сама угадаю. Бутылка шампанского, да?
— Не совсем.
Это был шестизарядный револьвер системы Смита и Вессона «Магнум-357», оснащенный глушителем.
— А теперь можно открыть глаза?
— Милая, можешь делать все, что захочешь, — сказал, улыбнувшись, Преследователь и спустил курок.
7
Когда у Райетт родился сын, она поклялась, что никогда не поднимет на него руку. На ее долю выпало нелегкое детство, и потому Райетт хотелось, чтобы ребенок рос в любви и заботе. Денег у нее было в обрез, и все, что удавалось наскрести, уходило на Дэниэла Тэйлора. Сердце Райетт ожесточилось после смерти Билли, но своего малыша она обожала.
Маленький Дэнни Тэйлор развивался не по летам. В два года он говорил связными предложениями. В четыре — читал спортивные страницы, газет. А в пятилетнем возрасте уже знал, что его мама не похожа на всех остальных матерей.
В
Когда Дэнни было пять с половиной лет, Райетт снова вышла замуж. До этого мальчик видел своего будущего отчима всего лишь несколько раз и не слишком его любил. Нового папу звали Маркус, и он почти никогда не улыбался, разве только выходя из спальни после беседы с Райетт. С Дэнни он почти не разговаривал, лишь нервно ему кивал. Новый папа вообще какой-то дерганый, так думал малыш. И нога у него постоянно движется вверх-вниз, словно он идет со скоростью миллион километров в минуту. Райетт сказала сыну, что новый папа такой потому, что ждет чего-то очень хорошего. И тогда они все будут счастливы. Слова мамы убедили мальчика, и он не возражал, когда Райетт и Маркус поженились и переехали из Честервилля в Хантингтон, штат Миссисипи. Малыш мечтал о том дне, когда что-то хорошее наконец произойдет и их семья обретет счастье.
После женитьбы на Райетт Маркус стал уделять Дэнни чрезвычайно много внимания. Когда Райетт уходила на работу — она устроилась официанткой в бар за несколько километров от Хантингтона, — он часто сажал пасынка на колени. Рассказывал ему истории, щекотал его, даже целовал. Иногда он целовал мальчика в губы. Дэнни пытался вырваться, но Маркус тихо и серьезно говорил ему, что все в порядке, все отцы так делают, если любят своих сыночков. От Маркуса приятно пахло — Дэнни нравился аромат бриолина, которым отчим смазывал волосы, — но, как и прежде, мальчуган терпеть не мог мужа матери. Дэнни было неприятны ласки и поцелуи Маркуса, а также некоторые прикосновения новоявленного папаши.
Однажды, почти через полгода после свадьбы, Райетт вернулась домой пораньше. Она сказала, что у нее болит голова. Но Маркус не поверил ей и закричал, что на самом деле она здорова, просто следит за ним.
— Ты прав, черт тебя подери! Я слежу за тобой! — услышал Дэнни гневный вопль матери. — Что это ты делаешь голый с моим сыном на коленях?!
Маркус ответил, что не делал ничего плохого, и обратился к мальчугану, чтобы тот подтвердил его слова. Дэнни просто молча бросился в объятия матери. Вскоре Райетт с сыном покинули и Маркуса, и Хантингтон. Они вернулись в Алабаму, правда не в Джулиен, а в совсем другой город. И там, когда Райетт спросили, как ее зовут, она ответила, что ее имя Луиза. Дэнни поинтересовался у мамы, почему она не назвала свое настоящее имя, и женщина объяснила: