Ген свободы
Шрифт:
Румянцева широко улыбнулась.
— Готова поставить свой любимый ключ на семнадцать, что да! Таинственный таксист — отличный парень, я за него болею!
Ага, так вот почему она так неприветливо меня встретила, когда я сказала, что разыскиваю его.
— Ну-ну, — Цой неодобрительно покачала головой. — Не знаю, как насчет удачности конструкции, если ему даже в голову не пришло сделать на аэромобиле нормальное кресло, как я уже много лет уговариваю… Но что ему не требуется так часто чинить поломки, как нашим — это точно.
— Маша,
— Зато можно было бы обойтись без поручней, которые точно лишний вес, или делать их из современных материалов вместо древней нержавейки, — возразила Цой.
Я слушала все это с неподдельным интересом, впитывая малейшие подробности. Будет, что рассказать шефу!
К концу обеденного перерыва механиков, который длился положенные по закону два часа, расстались мы более чем довольные друг другом.
Вечером мы с шефом в его кабинете обсуждали улов за сегодняшний день.
Для очистки совести я все же объехала остальные СТО, но ничего принципиально отличного от того, что увидела в самом первом, не нашла: не слишком большие рабочие ангары без перегородок, полная невозможность укрыть неофициальную деятельность… И почти везде на СТО, кроме самого первого, я встречала хотя бы двух или трех бездействующих таксистов. В одном СТО они играли в карты вместе с механиками, хотя в ангаре стоял полуразобранный мобиль…
Осторожные расспросы позволили узнать, что все мобили находятся в собственности Гильдии, но за каждым закреплено двое, а то и трое водителей, работающих посменно. Если аэромобиль выходил из строя, что случалось довольно часто, без работы оставались все, с ним связанные.
Но, как ни странно, никто из оставшихся без дела таксистов не тосковал по этому поводу. Все они казались довольными жизнью.
Это наблюдение я тоже поведала шефу.
— Это вам к вопросу о вреде монополий, — заметил Василий Васильевич. — Но самое главное, что вы вынесли из этого похода?..
— Что Таинственному таксисту удается ускользать от остальных потому, что его аэромобиль как-то модифицирован, — сказала я. — Причем, судя по всему, очень неплохо модифицирован. Хотя об этом мы и раньше догадывались…
— Допустим, — сказал шеф, — но догадки никогда не мешает подтвердить эмпирически. Ладно. Какими вы видите наши следующие шаги?
— Обойти мастерские, способные на модификацию аэромобилей? — предположила я. — Вряд ли их в городе много.
— Да, речь идет практически о полноценных сборочных цехах, — кивнул шеф. — Я знаю четыре, два из них — при Высшей инженерной школе, один работает на Управление военного флота, один — в частном владении.
— Что-то вроде предприятия инженера Стряпухина, вечная ему память? — спросила я, имея в виду нашего с шефом прошлогоднего клиента.
Косвенно то
— Вроде, но масштабом побольше, — кивнул шеф.
— Так может быть, зайти к ним?
— Уже, — шеф довольно сощурился. — Они сейчас конструируют лазерные устройства по заказу нашей доброй знакомой, Галины Георгиевны Байстрюк. Кажется, та решила вернуться на деловую арену.
— Ого! — воскликнула я. — Быстро она!
— Так ведь изобретение Монро было арестовано, а патента на него он не получал — вот оно и попало в общее пользование… по крайней мере, по законам Необходимска. Галина Георгиевна, несмотря на возраст, деловую хватку не утратила и уже успела подсуетиться.
— Надеюсь только, она его не для показа страшилок будет использовать, — вздохнула я.
— Виктуар мне обмолвилась о том, что она обсуждает контракт с Народным театром, потому что Академический театр ей сразу отказал, — усмехнулся в усы Василий Васильевич. — Думаю, вас это обрадует?
— Еще бы! — ахнула я.
Да, я — завсегдатай Народного театра, грешна. Пусть пьесы, которые там ставят, не всегда отвечают самому изысканному вкусу, зато они интересны. От них кровь бурлит в жилах и дух захватывает. А уж если добавить к обычным красочным декорациям еще и те картины на воздухе (точнее, водяном паре), которое создает устройство мошенника Монро — должно и вовсе получиться необыкновенно!
— В общем, у них сейчас просто нет времени на то, чтобы переоборудовать аэромобиль. Это ведь не починка часов в свой карман в свободное от работы время, такое от коллег не скроешь, — подвел итог шеф. — Следовательно, что?
— Мы имеем дело с подпольной лабораторией? — спросила я. — Может быть, опять организованная преступность? Что-то они успокоились после ареста Резникова…
— И наймит организованной преступности снимает котят с деревьев? Нет, я думаю, что другая ваша версия ближе к делу: это развлекается кто-то, у кого денег куры не клюют. Кто-то, кто не только смог вывезти аэромобиль из-за границы в обход Гильдии, но и сумел оборудовать у себя на дому частную лабораторию. Честно говоря, если бы вы сами не поручились за алиби вашего друга Орехова, я подумал бы на него — по типажу он как раз подходит.
— Орехов не может быть мне другом, — возразила я, — мы с ним разного поля ягоды.
— И все же он запомнил ваше имя и лицо, — мурлыкнул шеф, — это уже кое о чем говорит… Насколько я знаю, у Никифора Терентьевича отличный нюх на людей — этим он пошел в мать. Так что чем-то вы его заинтересовали.
Почему-то я покраснела, хотя казалось бы — ну заинтересовала и заинтересовала, что тут такого? В конце концов, Мурчалов — едва ли не лучший сыщик Необходимска, а я его помощница. Волне возможно, что Орехов счел это достаточно полезным знакомством.