Генерал Багратион
Шрифт:
Августа 28-го двинулся главный армии авангард вперед. В
местечке Кара-Мурат получено донесение генерал-майора
Денисова 6-го о сражении, которое он имел с передовым
неприятельским войском, при чем взято в плен 7 человек турков,
в том числе один байрактар. По сему и надлежало
заключать, что главная сила неприятельская не в большом отдалении,
как то и-пленные показывали; и для того велел я, ни мало
не медля, главному армии авангарду
ночь к местечку Киостенджи и стараться на самом рассвете,
окружа неприятеля, атаковать его, буде возможным окажется.
С приближением авангарда регулярных войск неприятель
сделал вылазку из города, но был опрокинут и преследован
до самого рва города. В сем городе было без малого
2 тыс. турок, засевших в оный и с крайним упорством
оборонявшихся. Войска сии состояли большею частию из так
н-азываемых кирджалиев *, коих не только .ремесло, но и
страсть состоит в сражениях, битвах и разбоях, которые
весьма мало привязаны к жизни и которые уже более 15-ти
лет ведут междуусобные войны в собственных своих
областях. Город Киостенджи от природы чрезвычайно укреплен,
находясь на полуострове Черного моря, соединенном с
твердою землею узким перешейком, имеющим около 150-ти сажень
ширины. Перешеек тот весьма хорошо укреплен валом и
рвами, и; был обороняем вышепоказанным числом людей.
Сверх того город весь состоит из каменных строений,
обнесенных каменными же стенами, так что каждый дом, каковых
имеется до 500, составляет крепость, которую не иначе как
штурмом брать можно.
Августа 29-го пред вечером генерал-лейтенант Платов
послал к крепости парламентера, дабы вызвать кого для
переговоров, но они встретили парламентера ружейными
выстрелами. Сие побудило меня приказать устроить в самом близком
от ретраншамента расстоянии (несколько батарей и с
наступлением следующего дня начать сильную по городу канонаду.
Но неприятель, увидя все сие приготовление, 30-го августа
поутру выслал от себя парламентера с вопросом, чего мы от
него хотели. Тут начались переговоры!, не никакие убеждения
и посредства, мною употребленные, не могли склонить тур-
ков на то, чтобы положить оружие, которое есть^ их
собственность и сдаться военнопленными: они решительно
прервали переговору, объявя, что они охотнее лишатся все
жизни, прежде нежели сдаться на таковую капитуляцию.
Я принял в соображение, во-первых, что, как во всех трех
корпусах у Троянского вала находящихся, не имею я в
пехоте
могу я покушаться на штурм, который бы, судя по
укреплению, по числу гарнизона и по важности оного, стоил бы мне,
конечно, не менее 1 500 человек; во-вторых, что естьли
блокировать мне местЮ оие, то потеряю я время, которое в общем
плане военных операций ныне всего драгоценнее; в-третьих,
что естьли бы и решился я оставить для блокады корпус
генерал-лейтенанта Маркова, дабы в надежде на недостаток
продовольствия принудить гарнизон к сдаче, то сему
последнему остается морем полная свобода либо удалиться, либо
получить подкрепление и все нужные пособия, чрез что
самое имел 6bf гарнизон способ держаться чрезвычайно долго
и ежедневно обеспокоивать означенный корпус, так что я,
может быть, вдгоследствии времени принужден бы был еще
его усиливать, не упоминая даже о том, что целый гот
корпус, занимаясь сим одним местом, лишен бы был возможности
действовать далее; в-четвертых, наконец, расположение сера-
скира Гозрев-Мегмет-паши не далее как в 12-ти или 15
верстах от правого моего фланга, то-естъ от корпуса генерал-
лейтенанта Милорадовича, необходимо требовало, чтобы
главный армии авангард подвинулся к центру Троянского
вала, дабы быть в состоянии подкрепить в случае надобности
как правый, так и левый фланг и дабы сохранить мост при
селении Карасу, который турками не был истреблен. Все сии
причины, по мнению моему довольно важные, побудили меня
согласиться на свободное отступление гарнизона с собствен-
ным каждого оружием, но с торжественным обязательством
не служить противу России во все продолжение настоящей
войны. Я велел объявить сим туркам, что им даруется жизнь
в память тезоименитства вашего императорского величества
и яко не ложный довод милосердного и человеколюбивого
сердца вашего величества... В городе Киостенджи оставил
я генерал-майора Палицьша с Орловским мушкетерским
полком, двумя эскадронами кавалерии и 200 казаков, перечислив
тот полк из главного армии авангарда в корпус генерал-
лей генанта Маркова 1-го. Я предписал генерал-майору
Палицыну сколь можно поспешнее совершенно уничтожить
ретраншамент Киостенджийской и иметь разъезды с одной
стороны до Бабады, где стоят 4 эскадрона Переяславского
драгунского полка команды генерал-лейтенанта графа