Генерал МИД
Шрифт:
Утром, перед самым отлетом в Вюнсдорф, Якубовскому позвонил генерал армии Архипов:
– Прежде чем лететь в Германию, заедешь ко мне!
Это было не вежливое приглашение заглянуть перед отлетом, но приказ, сделанный в категоричной форме. Человек военный сделал бы под козырек "Есть!", но Дима не считал себя обязанным подчиняться генералу-тыловику. В его руках был документ, подписанный самим министром обороны. Группа генералов и военных юристов должна была выполнять все требования Якубовского. В их распоряжение был выделен правительственный самолет Ил-62, вести который должен был личный пилот министра обороны. Полный карт-бланш. Стоило
Утром 10 ноября 1990 года правительственный самолет Ил-62 готовился к взлету. На борту находилась рабочая группа в полном составе - люди, которые должны были проинспектировать советскую собственность в Германии и вернуть её нашему государству.
Это был не обычный самолет, на нем летали не обычные люди. Таких в государстве было всего трое: Генеральный секретарь, начальник Генерального штаба, министр обороны. Самолет Генерального секретаря обслуживал 235-й авиаотряд, а самолет члена Политбюро маршала Язова базировался на Чкаловском военном аэродроме. В этом Ил-62 было два входа. Слева находился салон первого класса, каждый столик был оборудован ВЧ, а справа крупная надпись "Территория министра обороны". Огромный салон, стол, как банкетный зал.
Настроение у всех было приподнятое. Хоть и предстояла необъятная работа, но все равно это был отрыв от советской жизни, вожделенная загранкомандировка со множеством искушений, начиная от автомобилей и дешевого ширпотреба до интрижек со страстными немками. Каждый думал о своем, сидя на борту правительственного авиалайнера, взявшего курс на Вюнсдорф.
О звонке генерала Архипова Дима к тому моменту просто забыл.
Самолет приближался к западным границам Советского Союза. Еще час лета, и Ил-62 произведет посадку на военном аэродроме. В Германии теплая осень, с дождями и легкими туманами. А в Москве уже слышалось холодное дыхание зимы.
Растерянный пилот вбежал в салон.
– Есть приказ с земли вернуться!
– выпалил он.
– Чей приказ?
– спокойно спросил Якубовский.
– Точно не знаю. Требование передано диспетчерской службой.
– Вам решать, принимайте ответственность на себя. Ведь у нас есть приказ министра лететь. Отменить этот приказ может только вышестоящее лицо.
В тот момент Дима не догадывался, что положение очень серьезно. Ему в голову не могло прийти, что кто-то вправе менять курс правительственного самолета и давать подобные указания личному пилоту министра обороны СССР маршала Дмитрия Тимофеевича Язова.
А с белорусского военного аэродрома уже поднимались в воздух Су-24 самолеты-перехватчики.
– Что делать?
– влетел пилот.
– Надо вернуться, но мы прошли большую часть пути, запаса топлива нет, едва дотянем.
Оставалось одно - подчиниться приказу. Ил-62 развернулся в воздухе и взял курс на восток.
Когда подлетали к Чкаловскому военному аэродрому, пилот вновь заглянул в салон, где сидели ничего не понимающие люди.
– Топлива очень мало, - предупредил он.
– Мы никогда не заправляем баки под завязку. Я уже запрашивал разрешение на посадку на резервном аэродроме, но получен резкий отказ. Если с первого круга не сядем, можем упасть. Не знаю, дотянем ли до бетонки...
Дотянули. С сухим баком самолет совершил посадку в Чкаловске. Подкатили трап. Дима увидел, как к самолету бежит генерал. Появилась мысль: "Сейчас пришьют угон самолета". Дима потребовал телефон. Генерал отвел его в специальный зал,
– Не может быть!
– ответил Язов.
– Позвони мне через десять минут.
– Знаешь что, Дима, - теперь голос маршала звучал очень странно, почти по-детски, он словно растерял весь присущий ему металл.
– Все-таки тебе придется съездить к генералу Архипову. Поговори с ним по-хорошему и лети в Германию.
– Нет уж! Нам с ним не о чем больше разговаривать!
– вспылил Якубовский и шваркнул трубку.
К Архипову он так и не поехал. Ему устроили встречу с Анатолием Лукьяновым, Председателем Верховного Совета СССР.
Друг Гельмут
Бросаясь в атаку, Дима не мог знать о секретном соглашении с канцлером ФРГ Гельмутом Колем. Не подозревал он и о том, что Горбачев вскоре будет удостоен двусмысленного титула "Лучший немец года". Интересно, а как бы прореагировали американцы, если бы их президента наградили званием Героя Советского Союза?
Позже генерал Моисеев, бывший начальником Генерального штаба, рассказывал Диме, что к визиту Коля в Москву были подготовлены все материалы по собственности. Сидели и ждали, пока Горбачев вызовет. А он улетел с Колем в Ставропольский край на рыбалку. Визит подходил к концу, друг Гельмут собирался домой. "Я обо всем с ним договорился", - сказал Михаил Сергеевич.
Потом, уже находясь в "Крестах", Дима прочитал любопытную публикацию в "Общей газете". Горбачев уверял корреспондента, что о Якубовском он узнал из газеты "Комсомольская правда", а про нашу собственность в Германии ему ничего не известно. Вот был в Совете Министров первый заместитель председателя Ситарян, который был в курсе дела, потому что вел переговоры с Бонном. Странно только, что звание "Лучший немец года" получил не Ситарян, а Горбачев. Есть в этом, наверное, какая-то несправедливость...
Тогда задают вопрос Язову: "Дмитрий Тимофеевич, Горбачев говорит, что про собственность он ничего не знает, ни про Якубовского, а вы?" Ну а Язов не мог сослаться на неведение, на каждой странице была его подпись.
"Как-то сижу у себя в кабинете, - припоминает Язов, - а туда заходит Якубовский".
Такое впечатление, будто кабинет министра обороны - общественный сортир, куда может войти каждый, заплатив 20 копеек.
"Я не растерялся и направил его с этим письмом к начальнику Генерального штаба Моисееву", - говорит Язов. Подтекст такой: Моисеев должен был похоронить все предложения Якубовского в юридическом отделе Министерства обороны, а он, такой-сякой, все перепутал и расписал генералам, которые, естественно, восприняли это как руководство к действию.
Историю с поездкой Димы в Германию Язов рисует в тех же тонах: "А потом я узнал, что Якубовский летал на моем самолете. Я летаю редко, а самолет должен налетывать какое-то количество часов, вот и повезли Якубовского".
Ну что сказать? Все - сплошная случайность, результат игры каких-то потусторонних сил. Знакомясь с этими "откровениями", Дима невольно вспоминал слова Мюллера из романа Юлиана Семенова "Семнадцать мгновений весны": "Я верю в случайность, но я верю в доказательную случайность. Почему, Штирлиц, на одном из десяти миллионов чемоданов в Берлине, и именно на том, где русская "пианистка" хранила свой передатчик, оказались отпечатки именно ваших пальцев?"