Генерал МИД
Шрифт:
Однажды Наташа пригласила Диму к себе домой. Жила она в доме на улице Чайковского. И тут Диму ждало очередное потрясение. Он увидел на столе университетский значок, и смутные сомнения стали терзать его душу. Может быть, очаровательная Наташа давно уже не студентка университета? Так и оказалось. Позже выяснилось, что студенческое прошлое Диминой возлюбленной давно позади. Наташе было - о ужас!
– двадцать четыре года. Для шестнадцатилетнего мальчика это стало страшным открытием. Возраст женщины почему-то всегда был для Димы камнем преткновения.
Произошла
Но когда Дима поступил в Пермское военное училище, на расстоянии Наташа стала ему казаться ужасно старой. Он начал её стесняться. Продолжал писать хорошие письма, сознавая уже, что через разницу в возрасте он никогда не сможет перешагнуть. Наташа была очень красива, но другим курсантам писали письма девочки-школьницы, юные подружки, а Димина любовь казалась зрелой матроной.
Он, правда, пригласил её приехать на присягу, о чем тут же пожалел. Но письмо уже было в пути, и ничего изменить было нельзя. У Димы произошло как бы раздвоение сознания. С одной стороны, он думал о своей красивой Наташе, а с другой - о женщине двадцати четырех лет, которая старше него на целую вечность.
Наташа приехала на присягу, но Дима к ней не вышел. Дело дошло до начальника училища и начальника политотдела. Сраженные красотой девушки, они решили ей помочь найти Диму. А он скрывался в спортзале и не поддавался никаким уговорам выйти к Наташе.
Руководство училища решило проявить великодушие и не говорить бедной Наташе, что курсант Якубовский не желает её видеть. Так она и уехала ни с чем, строя всевозможные версии, почему Диму не отпустили. Продолжая надеяться на встречу с возлюбленным, девушка ещё полгода писала страстные письма, а потом перестала.
Когда Дима вернулся из армии, он почувствовал себя таким одиноким и никому не нужным, что решил позвонить Наташе. Они встретились у метро "Кропоткинская", и опять у них ничего не вышло. Для Наташи финал отношений с Димой был настоящей драмой. Больше их пути не пересекались.
Без погон
Дима с детства мечтал стать военным, он просто бредил армией. Ему очень нравилось носить фуражку. В старших классах Димка мог подкатить к школе на такси в фуражке, изображая курсанта.
Так что вопрос "кем быть?" перед ним не стоял. Только военным. Практически все одноклассники мечтали стать инженерами-ракетчиками. И сразу после окончания школы он отправился поступать в Ленинградский военный институт имени Можайского, в котором готовились кадры для ракетных войск стратегического назначения. Но тут его ждал первый удар. В институт не приняли. По очень простой причине: помешал "пятый" пункт. Собственно, по документам Димка считался русским, но кадровики раскопали и вычислили, что мама абитуриента Якубовского "портит" анкету.
Было, конечно, обидно, и вместо Питера пришлось ехать в Пермь. Начальник Пермского военного училища хорошо знал начальника отца Димы и допустил Диму к сдаче экзаменов. Диму зачислили на первый курс.
На самом деле причина заключалась совсем в другом: не пришел допуск. Опять помешал "пятый" пункт, столь пылко любимый советскими кадровиками старой школы. Может быть, все оказалось к лучшему. Все-таки характер Димы никак не укладывался в жесткие рамки армейской дисциплины.
Диме пришлось идти в армию. Направили его сначала в Челябинск, а затем в Евпаторию. Служить два года не хотелось. Он не знал, засчитают ли ему в срок службы год учебы в военном училище. Поскольку ходатайствовать за Диму было некому, ситуация могла обернуться по-разному. Он мог помочь себе только сам.
Дима брал две иголочки, проводок, телефонную трубку и подсоединялся к линии дальней связи, которая не была защищена от подобных вторжений, в отличие от ЗАС - засекреченной автоматической связи. Звонил рядовой Якубовский своему собственному командиру.
При этом он представлялся генералом Н. Дима понимал, что ни с какими просьбами он обращаться не может, так как командир потребовал бы обратную связь и тут же уличил бы самозванца.
Подключившись к линии, Дима задавал отцу-командиру один вопрос: "Как там у вас Якубовский служит?" Делал он это регулярно, раз в неделю. Бедному полковнику Иванову все это надоело.
Однажды Дима довел его до такой кондиции, что он вызвал к себе командира роты Юрия Федоровича Гурстиева.
– Сегодня поезд на Москву уже ушел?
– спросил командир.
– Ушел.
– А из Симферополя есть поезда?
– Есть.
– Бери мою машину, вези Якубовского в Симферополь, сажай его в любой поезд и, главное, не отходи от вагона, пока поезд не тронется.
Так рядовой Якубовский на белой командирской "Волге" был доставлен к поезду Симферополь-Москва.
Профессия: грузчик
Из армии Дима демобилизовался в 1982 году. Дома, в поселке Болшево, его ждали мама и два младших брата, одному было двенадцать, а другому шестнадцать лет. В кармане звенела только мелочь, и не было на целом свете тайника, в котором бы дожидались его крупные купюры. Не было ничего, кроме надоевших макарон и старой одежды.
Но жизнь продолжалась, и надо было опять как-то выкручиваться, чтобы заработать хотя бы на хлеб с маслом. Все лето Дима с двумя ребятами разгружал вагоны. Мамина знакомая, тетя Валя, работала в сельпо и иногда, по блату, давала разгружать вагоны с пустыми бутылками. Это было не так тяжело. Удавалось разгрузить два вагона за день. За каждый платили по 20 рублей, но эти деньги делились на троих. Обычно получалось рублей по семь-восемь на брата.
Чаще приходилось разгружать вагоны с полными винными бутылками. За хорошую работу каждому, кроме денег, давали две-три бутылки с собой. Но, поскольку у Димы дома никто не пил, это вино так и стояло с лета до самого Нового года.