Генерал МИД
Шрифт:
При этом он помнит каждую вещь, вплоть до мелочей: где покупал, за какую цену, при каких обстоятельствах. Одежду он меняет каждый день.
До знакомства с Димой я считала, что неплохо справляюсь с домашней работой, но муж проводил мне своеобразный ликбез. Он научил меня все делать правильно. У нас сменилась уже вторая домработница. Даже их, взрослых опытных женщин, Дима учит всяким премудростям. Он умеет делать абсолютно все.
Когда мы вернулись в Москву, встала проблема, с которой мне не приходилось сталкиваться раньше: мой гардероб. Теперь мне приходится соответствовать имиджу жены Якубовского.
...Первый рабочий день в новом
Не подумайте, что до брака с Димой я была голая-раздетая. Просто мне пришлось оставить все вещи младшей сестре. Дима сказал, что новую жизнь надо начинать в новой одежде. Но у нас были более важные проблемы, и о туалетах я даже не заикалась. С Диминой одеждой было легче, ему мама все прислала из Канады.
За нашу совместную жизнь мы ходили за покупками всего три раза. Всегда это получалось спонтанно, быстро и как бы между делом. Я сразу предоставила Диме полный карт-бланш, сказав ему: "Все, что тебе понравится, я надену без слов".
Он позвонил знакомым девушкам посоветоваться, где лучше купить красивые вещи. Мы заехали в магазин, и Дима сразу накупил мне большое количество зимней одежды: костюмов, блузок, обуви. Все это было сделано так практично, что у меня сразу появилось несколько комплектов. Под один костюм Дима выбрал пять блузок, несколько пар туфель, сумку, зонтик и т. д. Правда, всю одежду до вечера пришлось оставить в магазине. Дело в том, что у меня несколько нестандартная фигура: талия тридцать восьмого размера, а грудь - сорок восьмого. Портнихе пришлось ушивать все платья и костюмы.
Закончился зимний сезон, и мы отправились на поиски весенне-летней одежды. Опять все происходило по знакомому сценарию: Дима выбирал, я примеряла. Его вкусу я всецело доверяю. У него определенные требования даже к белью и моей домашней одежде. Дима хочет, чтобы я носила лосины или узкие брюки в обтяжку.
Единственная область, в которой я распоряжаюсь самолично, - это косметика. Дима понимает лишь в мужском парфюме. Впрочем, был случай, когда он сам купил мне духи. Это было в самолете, мы улетали в Прагу на три дня, и так вышло, что у меня кончились духи. Дима наклонился ко мне и спросил, почему я не надушилась. И, пока я отлучилась в туалет, успел купить мне духи "Givanchy". А затем, по приезде в Москву, Дима приобрел мне целый набор этой фирмы: туалетную воду, мыло, дезодорант, гель для душа, чтобы все было в одной ароматической гамме.
Недавно у меня остановились часы, очень хорошие, известной марки Cartier, которые Дима подарил мне на тридцатилетие. Надо было просто сменить батарейки, но все руки не доходили. Я день ходила без часов, второй, третий... Наконец, Диме это надоело. Он снял со своей руки безумно дорогие часы, благо они подходили по размеру и мужчинам и женщинам, и подарил мне, а сам теперь носит "зековские", с которыми не расставался в тюрьме.
Как я снималась для журнала "Плейбой"
Еще в 1995 году, когда я страдала своей неизлечимой болезнью, Дима, отправляя меня в Израиль, успокаивая, говорил: "Ира, я обещаю тебе, что ты вылечишься и будешь ещё в "Плейбое" сниматься" Я ему, конечно, не верила. Он так уверенно обещал мне это, что я согласно кивала: "Хорошо, хорошо".
В Израиле я вылечилась, но к разговору о съемках для популярного журнала мы больше не возвращались. Мне казалось, что Дима просто забыл об этом, а я не напоминала. К тому же после нашего
В глубине души мне было жаль, что мечта сняться для журнала так и осталась мечтой, но, с другой стороны, меня терзали смутные сомнения. Все-таки я адвокат, и, насколько мне известно, никто из моих коллег ещё не позировал для "Плейбоя". Тем более что я была научена горьким опытом публикации в газете "СПИД-инфо". Тогда все мои друзья и родственники разделились на два лагеря. Одним понравилось, другим - нет, и последних было намного больше. Причем отторгалось все: от фотографии, на которой я была запечатлена почти в обнаженном виде, до довольно-таки откровенного текста.
Как-то раз, поздним вечером, когда мы уже собирались ложиться спать, Дима бросил мимоходом:
– Да, я совсем забыл тебе сказать: завтра мы едем в редакцию журнала "Плейбой".
У меня был тихий шок, я спросила:
– Зачем?
– Помнишь, я тебе давно обещал, что ты будешь сниматься? Я уже обо всем договорился.
До самого последнего момента я не верила, что это не розыгрыш, не первоапрельская шутка. Но когда с дрожью в коленках я вошла в редакцию и увидела Артема Троицкого, у меня началась легкая истерика. Я то смеялась, то глупо улыбалась, все ещё не веря, что давняя мечта становилась реальностью. Когда Артем на полном серьезе стал обсуждать рабочие моменты съемок, я сидела открыв рот, предоставив Диме решать все вопросы.
– Давайте подумаем, - предложил Артем, - где мы будем снимать этот сюжет. Ира - адвокат, но ни у нас, ни даже в США женщин этой профессии в таком ракурсе ещё не показывали. В спортзале - обычно, на природе надоело. Что бы такое придумать?
– А давайте в тюрьме!
– вдруг осенило Диму.
И теперь уже легкий шок испытала команда "Плейбоя". Никто не представлял, как это можно сделать.
– Очень просто, - сказал Дима.
– Договоримся с администрацией тюрьмы и проведем съемки. Сюжет может быть такой: побег.
В "Плейбое" все загорелись этой идеей, но до последнего момента не верили, что это осуществимо. А Дима договорился с администрацией одной из тюрем обо всем. И съемочная бригада отправилась туда на экскурсию выбирать "павильон". Остановились на двух камерах, одна из них была темная, но с хорошими окнами, а другая - светлая, с типично тюремными стенами.
Мы договорились со стилистом, что у меня будет имидж девушки-хулиганки, которая готовится совершить побег. Мне сделали соответствующий макияж: растрепанную прическу, яркий грим, колоссально длинные искусственные ресницы, к которым я полчаса не могла привыкнуть. Я посмотрела на свое отражение в зеркале и не узнала себя. Но Диме мой новый облик понравился.
Из дому я вышла в черных очках, но встречные бабульки испуганно шарахались при виде такой агрессивной особы.
К нашему приезду в тюрьму камеру освободили, почистили, вымыли, но все равно она создавала гнетущее настроение. Было очень холодно. Даже не верилось, что на улице яркий солнечный день. Съемочная бригада не снимала куртки и периодически грелась горячим чаем и кофе. Я не могла себе позволить такой роскоши, потому что боялась, что мне захочется в туалет, а туда надо было идти только в сопровождении сотрудника тюрьмы. Не говоря уже о том, что туалет находился где-то в конце коридора, по которому то и дело водили заключенных. Когда холод становился нестерпимым, я накидывала мужской пиджак.