Генерал
Шрифт:
– Добрый вечер, товарищи!
Капитан и подполковник вскочили при появлении генерала.
– Здравия желаем, товарищ генерал.
Черепанов поздоровался с командиром полка, вопросительно глянул на капитана.
– Корреспондент армейской газеты, представился капитан.
– Ну, садитесь. – Генерал снял шапку, алюминиевой расческой привел в порядок редкие седые волосы и сам сел. – Что ж, капитан явился, чтобы расхвалить нас на весь фронт?
– Есть у него такое намерение, товарищ генерал.
– Тогда что же вы не угощаете его по-фронтовому,
– Пусть сперва напишет, почитаем, тогда видно будет, стоит ли его угощать.
Капитан, улыбаясь, закрыл записную книжку и обратился к Черепанову:
– Товарищ генерал, разрешите идти?
– Не забудьте, капитан, передать своему редактору мою просьбу. Я буду следить за газетой. – Асланов обернулся к генералу, пояснил: – В газете напечатана информация о подвиге Ивана Благого. Я считаю, что этого мало, и прошу, чтобы о таком человеке было написано подробно.
– Хорошо, что напомнил, Ази Ахадович, я как раз хотел об этом сказать: напиши боевую характеристику на Благого, мы представим его к награде. Посмертно. – Генерал помолчал. – Подполковник прав. Напишите о Благом, не скупясь на слова…
– Слушаюсь, товарищ генерал, я передам ваши пожелания редактору, и напишу так хорошо, как только сумею.
Проводив капитана, Асланов с тревогой взглянул на генерала: с чем связан его визит?
Еще и полусуток не прошло после совещания в штабе корпуса, на котором Асланову было выдано, как говорится, по первое число, а он вновь сидит перед генералом…
Этого недавнего совещания ему вовек не забыть.
Подведя итоги двенадцатидневных наступательных боев, о которых докладывал начальник штаба, генерал предоставил слово председателю комиссии, которая выясняла, по каким причинам двадцатого ноября отдельный танковый полк Асланова с промедлением вступил в бой. Комиссия пришла к выводу, что непосредственным виновником этого чрезвычайного происшествия был заместитель командира полка он не позаботился о своевременной заправке машин горючим. Да, заправщики по дороге попали под бомбежку, но какие меры были приняты, чтобы они прибыли вовремя? Их ждали… И это – все? А о чем думал в это время командир полка?
Ази Асланов никогда еще не видел генерала в таком гневе. Вы только подумайте, товарищи, говорил генерал, обращаясь к присутствующим и держа командира полка по стойке «смирно», поступила команда «вперед», а в полку еще только горючим заправляются! Пехота идет в атаку, а они не чешутся! Да надо потерять всякое чувство ответственности, чтобы такое допустить! Если бы мне об этом сказали, я ни за что на свете не поверил бы. В это невозможно поверить! Но я видел своими глазами! Все наступают, а полк еще стоит!
К счастью, полк, задержавшийся с вводом в бой, отличился в дальнейшем, и это облегчило участь командира, – ему был объявлен строгий выговор.
И хотя Асланов брал всю вину на себя, заместитель его был понижен в звании и в должности и переведен в другую часть.
Что же снова привело генерала
Черепанов сидел одетым, а в автофургоне было жарко.
– Сняли бы полушубок, товарищ генерал, а то у нас жарко, а на воле холодно, можете простудиться.
Заботливость подполковника тронула генерала.
– Я ведь долго сидеть не буду. Сегодня у нас сплошные разговоры. Возвращаюсь оттуда, – он неопределенно показал рукой вверх, – от самого высокого начальства. Проезжал мимо, решил завернуть в твое хозяйство, посмотреть, как вы тут дыры свои латаете?
Генерал все-таки разделся, и Асланов взял его полушубок, повесил на гвоздь в углу.
– Латать-то латаем, товарищ генерал, сами ремонтируем поврежденные машины, какие можем. Но четыре тяжелых танка пришлось отправить в армейскую мастерскую, на капитальный ремонт. Их нам в ближайшие дни не смогут вернуть, не управятся. И теперь нам, по крайней мере, нужно десять-пятнадцать тяжелых танков, чтобы стать боеспособными. Вы обещали помочь, и вся наша надежда теперь только на вас.
– Я не забыл своего обещания. На совещании в штабе армии говорилось о нуждах нашего соединения. Начальник снабжения заявил, что в ближайшее время мы будем обеспечены и людьми, и машинами. Посмотрим, когда и что дадут. Однако ты сделай здесь все, что можешь, своими силами. Очень тяжелые бои ждут нас впереди. Чтобы деблокировать окруженную группировку войск, немцы спешно перебрасывают сюда армейские части с других фронтов, из Франции и Польши. Они не будут сидеть сложа руки и смотреть, как мы тут колошматим дивизии генерала Паулюса… Попытаются разорвать кольцо окружения. Это яснее ясного. И наша разведка уже доносит, что немцы перебрасывают сюда в первую очередь танки. Много танков… Рассчитывают за счет перевеса в технике взять инициативу в свои руки. Так что хлопот с ними будет много, да… Готовься, Ази Ахадович, готовься, дорогой.
Черепанов взял со столика термос, слегка тряхнул.
– Пустой?
– Только что допили.
– Знаю, ты не из тех, кто держит при себе термос со спиртом. А стаканчик чаю я выпил бы, Ази Ахадович.
– Сейчас скажу, принесут. – Уже у дверей автофургона подполковник спросил: – Может, сперва закусите чего-нибудь, а уж потом чаю?
– Сыт. Только чаю хочу. Однажды ты угощал меня чаем, до сих пор помню вкус. Мастер ты заваривать чай, мои так не умеют.
– Наука нехитрая. Я вот своего адъютанта научил, пожалуй, лучше, чем я, заваривает.
Генерал следил за Аслановым: обижен? расстроен? Непохоже. Что значит человек сдержанный, воспитанный! И никакого тебе подобострастия. Вину свою знает. Взыскание принял, а замаливать делами будет, не словами. Молодец, ей-богу, молодец!
Глава двенадцатая
Начальник штаба полка майор Пронин казался Ази Асланову в последнее время каким-то вялым и апатичным. Наверное, переутомился человек. Шуточное ли дело, вот уже сколько дней Пронин не знал отдыха ни днем, ни ночью.