Генерал
Шрифт:
– Ай, сынок, человек работает со дня появления на свет и до ухода на тот свет! Пойди, скажи ребятам, пусть едут, и возвращайся. Ночевать у нас останешься, я плов приготовила, а утром чайку попьешь и поедешь.
– Уж как бы остался, ты знаешь, как я люблю твой плов! Не будь этих срочных дел, с места не сдвинулся бы… Приятно ведь посидеть, поговорить с вами, но что делать?
– Ну, вижу, удерешь, не удержать. Так дай хоть спрошу тебя об одном деле… Слышала я, тебе поручено собирать деньги на строительство
– Я член комиссии. А что?
– Сам-то ты собираешься что-то внести, как вы там у себя решили?
– Честно говоря, по наследству не досталось мне ни золота, ни серебра, самому тоже не довелось в руках держать. Но в прошлом году я заработал в колхозе пять тысяч рублей, да еще наскребу тысчонку – вот их и внесу. Больше негде взять.
– Пять-шесть тысяч? Так ты что, стесняешься, что мало? Это же хорошо! Если бы каждый мог столько отдать! И потом, не забывай, что дающему по возможности смущаться нечего. Рубль отдает человек – и за то спасибо. Время трудное, каждый должен думать о чести родины, и делать для нее, что может. Правильно говорю?
– Правильно, тетушка Нушу, – сказал Рза.
Хавер обрадовалась, что свекровь сама завела разговор о взносах на строительство танков, и хотела было вставить свое слово, но Рза выразительно глянул, на нее – потерпи, мол, немного.
Нушаферин отбросила на спину конец келагая, упавшего на пол, и подалась к собеседнику.
– Стыдно, Рза, если нечего дать на это дело. Семья Ази не должна отстать от других. Не то ребенку за нас неловко будет, хоть он и далеко.
– Какому ребенку? – удивился Рза.
– Да Ази нашему, какому же? Да умру я за него!
– Удивила ты меня! Ази, слава богу, скоро дедушкой станет, а ты его все еще ребенком называешь.
– Для меня он все равно еще ребенок… Будто вчера я его на руках носила…
– Я догадываюсь, Хавер-баджи, что тетушка Нушу хочет отличиться. Сын отличился на фронте, она – здесь. Говорят, трава растет на корню. Сын все перенимает от матери…
– Куда уж отличиться, – вздохнула Нушаферин с сожалением. – О чем ты говоришь, мир праху твоих родителей?! Давно миновало время, когда я могла отличиться. – Она показала кольцо, сверкавшее на среднем пальце руки. – Если я отдам вот это, не мало будет? Не засмеют?
И посмотрела на невестку, взглядом спрашивая: «А ты что дашь?»
Рза кивнул Хавер.
– Одно колечко, мама, я думаю, маловато… Что ты скажешь, если я отдам свой браслет? – Хавер пыталась по взгляду свекрови понять, как отнеслась она к ее предложению.
Опережая Нушаферин, Рза сказал:
– Мне кажется тоже, что одного колечка маловато… Но кольцо и браслет – это уже другое дело, этого вполне достаточно.
–
– Не будет смерти для таких сыновей, как Ази! Живыми вернутся с фронта. А Хавер-баджи проживет и без браслета, – поддержал Рза старуху.
– Я признаться, не очень-то люблю браслет. Руке как-то неловко бывает…
И Хавер сняла с руки браслет и положила его на стол.
– Спасибо, дочка, – сказала свекровь, довольная этим поступком невестки. Сняла с пальца кольцо и положила его рядом с браслетом. – Пусть сильным будет этот… как его… танк, в который и наша доля вложена.
Тофик все это время слушал взрослых, но делал вид, что рассматривает книжку с иллюстрациями. Увидев, что мать и бабушка положили на стол браслет и кольцо, с которыми никогда не расставались, он незаметно прошел в соседнюю комнату. Немного погодя он вернулся с красивым гипсовым зайцем-копилкой.
– А вот мой заяц, посмотрите, какой он тяжелый. – Он протянул зайца бабушке. – Смотри, нанали, она уже полная. Нет, ты возьми в руки, видишь, какая тяжелая?
– Зачем ты ее принес, сыночек? Дай ее сюда, а то уронишь, сломаешь.
– Нет, нанали, пусть дядя Рза откроет ее. – Тофик повернулся к Рзе. Откройте это, там я собрал много денег. Куплю на них танк и пошлю папе, пусть убивает фашистов!
Отказать ребенку в его чистой наивной просьбе нельзя было, но и вскрывать детскую копилку жалко. Рза посмотрел на Хавер и Нушаферин, испрашивая их разрешения. И Хавер, и Нушаферин взглядом сказали: что делать – открывай.
Рза достал карманный нож и раскрыл его. Аккуратно расширил лезвием продолговатое узкое отверстие между навостренными ушами зайца.
В копилке оказалось много мелочи. Были и бумажные деньги – в основном, рублевки и трешницы. Подсчитали. Оказалось, двести шестьдесят рублей и восемьдесят копеек.
– Сколько танков дадут за это, дядя Рза?
– А сколько ты хотел бы?
– Нам надо четыре. Самые большие, на каких мой папа ездит. Ты видел в кино? Вот такие.
Рза погладил Тофика по голове.
– А зачем четыре?
– Один за бабушку, один за маму, один за меня и один за моего братца. "
– Значит, от каждого по танку?
– Ага.
– А вдруг не дадут?
– Если денег не хватит, я соберу еще и рассчитаюсь. Дядя Рза, ты скажи им, что Тофик хочет послать своему отцу четыре танка.
– Скажу, милый. Дадут!
Тофик радостно завернул деньги в газету и передал сверток матери.
– Мама, положи это с теми вещами. Скажешь всем, это Тофик дал.
Глава двадцать восьмая