Генеральские игры
Шрифт:
Не обращая внимания на стражей дверей, Гулливер потянул бронзовую ручку на себе!.
Невидимое устройство включило магнитофон, и тут же грянули такты «Славься», словно не скромный посетитель пожаловал, а на Красную площадь выехал маршал принимать военный парад.
Мгновенно перед Гулливером возникая девица в белой полупрозрачной блузке, в юбке, сшитой не для того, чтобы прикрывать нечто, а выставлять его как намек на самые широкие возможности заведения, с небольшим подносом, на котором стояла маленькая, с наперсток, рюмочка водки и лежал сандвич — кусочек розовой семги на миниатюрном ломтике
Гулливер взглянул на девицу без какого-либо интереса. Небрежно махнул кистью руки от себя, словно отмахивался от назойливой мухи.
— Потом.
Девица растерянно отступила. Она давно привыкла к тому, что входившие не только не отказывались от призовой рюмки, но даже задерживались у входа, если её быстро не подносили. Затем следовал ласковый хлопок по туго обтянутой попе, и на подносе появлялась бумажка с монограммой Центрального банка России, а порой и с зеленой спинкой.
Гулливер, небрежно отодвинув плечом удивленную даму, прошел в глубь помещения.
Зал казино был узкий и длинный. В нем размещались три игровых стола, затянутых зеленым пластиком. На двух крайних в роли крупье выступали девицы — блондинка и брюнетка, — обе в белых брючных костюмах, сработанных руками прекрасного закройщика. На центральном столе игру направлял хлыщеватый мужчина в черной тройке, в сияющей белизной рубашке, с белым галстуком-бабочкой. На бесстрастном лице — его выражение долго и тщательно отрабатывалось перед зеркалом под руководством опытного педагога-физиономиста — ни радости, ни сожаления, эдакая статуя Фемиды в мужском обличье без повязки на глазах.
Особого духа порочности и азарта, который, казалось бы, должен витать в воздухе, не ощущалось. Здесь все происходило деловито и даже скучно, как в механизированном цехе перераспределения денег: ваш проигрыш — наш выигрыш. И привет!
Проигравшие не устраивали истерик: выглядеть невезучим, который публично потерял штаны, никому не хотелось. Огромные выигрыши, от которых захватывает дыхание, здесь почти не выпадали. Завсегдатаи чаще проигрывали то, что сумели сделать в других местах.
Окна в игровом зале отсутствовали. Предусмотрительный хозяин заделал их монолитным бетоном, наложенным на стальную арматуру. Снаружи дом украшали белые пластиковые рамы модной конфигурации с тонированными стеклами. Изнутри рамы были задрапированы тяжелыми гардинами — золото с черным бархатом. О том, что проемов в стенах нет, долгое время не подозревали даже некоторые сотрудники казино. Отсутствие их обнаружилось для всех неожиданно, когда некий злоумышленник швырнул в окно с улицы гранату-»лимонку».
Граната разбила декоративное стекло, отскочила от бетона и взорвалась на пешеходной дорожке. Гранатометчика густо нафаршировало осколками. Кроме того, легко ранило двух поздних прохожих, которые так и не поняли, что произошло, и на допросе утверждали, что «лимонка» вылетела из окна казино.
Хозяин заведения Кукури Арчилович Бакрадзе, круглопузый черный жучок с горбатым носом птицы-тукана, стремился выглядеть джентльменом, но это ему удавалось плохо. Как известно, подлинный джентльмен должен всегда быть чисто выбритым, находиться в состоянии легкого подпития и в любых ситуациях сохранять величавое
Гулливера Бакрадзе принял в своем кабинете — просторном, хорошо обставленном и также без окон. Там, где они когда-то были, проемы заделали бетоном, а стену оклеили обоями с прекрасным швейцарским пейзажем — горы, голубое озеро и синее небо. Швырнуть в его логово гранату, как считал Бакрадзе, ни у кого не было возможности. Он даже не представлял, что опасность может прийти в его заведение через двери и появиться непосредственно в кабинете.
Гулливер подошел к креслу, в котором сидел хозяин, положил руку на спинку, погладил кожу.
— «Стелла»? Вижу по мебели, у конторы финансовые трудности? Я бы в своем офисе предпочел «Орхидею». Это, конечно, дороже, но выглядит солидней и удобней.
Бакрадзе сразу стал заводиться: ладони вспотели.
Гулливер подошел к стене, где выстроились в линию стулья с рамами, выгнутыми из цельнотянутых никелированных трубок. На них рассаживались участники совещаний, которые проводил шеф.
— «Гамма»? — Гулливер ощупал пластик сиденья. Сел, устроился поудобнее. — Между прочим, стульчики типа «Аксона» для офиса обошлись бы дешевле. Надо экономить…
Бакрадзе, с трудом сдержав уже закипевшее раздражение, постарался остаться джентльменом.
— Что вам налить?
— Спирта у вас, конечно, нет? Тогда поговорим насухую.
— Поговорим.
Мысленно Бакрадзе уже дважды выругался, проклиная себя за согласие встретиться с этим типом.
— Как мне вас называть? Господин Бакрадзе или просто Кукури?
— Э, какая разница? Говорите главное. — Бакрадзе постучал ногтем по стеклу дорогих наручных часов. — И как можно короче. У меня мало времени.
— Я тоже люблю коротко. — Гулливер щелчком выбил сигарету из пачки, осторожно взял её губами, сдвинув языком вправо в уголок рта. — Мне, — Гулливер достал золоченую зажигалку, не высекая огня, обвел рукой широкий круг, — здесь у вас нравится. Исключая мебель. Короче, все это я беру…
Гулливер прикурил и выпустил струю дыма в сторону Бакрадзе. Тот на мгновение оторопел от наглости посетителя, потом нажал кнопку на аппарате внутренней связи. Трясясь от злости, позвал:
— Нодари! Зайди ко мне срочно!
Дверь тут же отворилась, и в кабинет ввалился высокий спортивного склада парень лет двадцати пяти с русской физиономией в джинсовой куртке, в черной бейсбольной кепочке с большим козырьком и красной надписью на тулье «NВА».
— Звали?
Сразу и не поймешь, чего в голосе больше — издевательства или интереса.
Руки Бакрадзе затряслись сильнее.
— Где Нодари?
— Это который террорист? — Джинсовый парень откровенно изгилялся. — Он меня попросил посидеть у дверей, а сам поехал подкладывать бомбу в троллейбус…