Генеральские игры
Шрифт:
Блинов сделал непроизвольное глотательное движение, но во рту пересохло. Подобное волнение он пережил однажды, когда на рыбалке заплыл далеко в море, а отбойное течение стало уносить лодку от берега. Греб что было мочи, но справиться с волнами и ветром не мог. Близилась ночь. И тогда Блинов понял: греби не греби — конец. Он сложил весла и ощутил, как ужас давит сердце жестко и холодно.
В кромешной тьме его обнаружил и взял на буксир пограничный катер. Теперь такого буксира не было и в помине.
— Может быть, на сегодня хватит? — Блинов спросил так, словно речь
Гуляев бросил взгляд на часы.
— Хорошо, Геннадий Корнеевич, хотя у меня ещё много вопросов, я их задам позже. Сейчас последний: где вы были в ночь взрыва? В гарнизоне вас не оказалось…
— Это настолько интересно, что ответ не терпит отлагательства?
— Нет, просто может потребоваться проверка, поэтому вряд ли есть смысл тянуть.
— Я был у женщины. В городе.
— Кто об этом знает?
— В гарнизоне? Никто. Такие вещи не афишируют.
— Кто эта женщина?
— Отвечать обязательно?
— Это в ваших интересах.
— В интересах мужчины не называть женских имен.
— И все же?
— Она директор магазина «Белый парус». Ариадна Сергеевна Лосева. Может быть, не стоит её тревожить? Она замужем…
— Не беспокойтесь, Геннадий Корнеевич, мы не нанесем ущерба чести и достоинству госпожи Лосевой.
— Спасибо. Я могу идти?
Гуляев встал:
— Простите, но вам придется у нас задержаться.
Блинов вскочил. Мертвенная бледность легла на его лицо. Руки тряслись.
— По какому праву?
— Мы подозреваем вас в причастности к организации пожара и взрыва в хранилищах. На большинство вопросов вы отвечали неискренне. Прокуратура считает возможным прибегнуть к вашему задержанию…
Блинов понуро опустил голову.
«Красный директор» казино «Уссури» дородная Зоечка, проверив свои записи, выдала Леночке отгул на три дня. Тампаксы и прокладки — это, конечно, хорошо и удобно: с ними можно и светлое платье носить и свободно двигаться — реклама тут не обманывает, — но «эскортного» сопровождения и общения с клиентами строгие правила в женские «красные» дни календаря не допускали.
Леночка походила по городу, зашла в ювелирный магазин, в фирменной лавке купила видеокассету «Унесенные ветром» и отправилась домой. День стоял погожий, солнечный. За ветреную ночь с улиц выдуло густой запах бензиновой гари, и прогулка казалась удовольствием.
Чтобы срезать дорогу домой — Леночка теперь снимала квартиру на Спасской, — она двинулась тихой узкой улочкой, тянувшейся к хлебозаводу. Интенсивного движения здесь не было, и потому звук резко притормозившей машины заставил Леночку обернуться. Она увидела большую волосатую руку, высунувшуюся из-за опущенного стекла темно-малинового «Мерседеса». Рука тянулась с явным желанием схватить за ремень сумочку, висевшую на левом плече.
Леночка отпрянула, из машины раздался громкий хохот.
— Э, душа, нэ боис! Садыс к нам, погулаем!
— Гуляй без меня, кацо! — Леночка с ужасом подумала,
— Э, зачэм так? — Небритая физиономия выглядела свирепо. — Я хочу, ты поедеш со мной.
Леночка в отчаянии оглянулась.
Когда Рубцов вышел из Колокольного переулка на Спасскую, сразу же увидел машину и мужика в ней, который пытался схватить молодую женщину в светлом платье.
Рубцов прибавил шаг. В темно-вишневом «Мерседесе» с тупым новомодным задком сидели регочущие в жеребячьем восторге грузины. Их было трое. На заднем сиденье слева виднелась голова рыжеволосой женщины. Лихие кавказские джигиты охотились за дамами.
Рубцов догнал светлое платье. Поравнялся. Спросил негромко, не поворачивая головы к машине:
— Вам помочь?
Женщина бросила благодарный взгляд.
— Если сможете.
Рубцов шагнул к машине, схватил руку, торчавшую наружу, и нажал на нее, работая на излом через ребро дверцы.
Из машины раздался крик, полный боли и злости.
— Ну, собака! Сэчас узнаэш!
Машина резко тормознула, выскочил водитель — грузин в темно-бордовом пиджаке с клювом кондора над ниткой черных усов. Он размахивал руками, демонстрируя агрессивную свирепость.
Скользящим движением кавказец сунул руку в карман. Сверкнуло лезвие.
Рубцов с облегчением вздохнул. Нападающий ставил себя в невыгодное положение.
— Брось нож!
Рубцов приказал это спокойно и в то же время с предельной категоричностью. Впрочем, он знал, нельзя словами остановить человека, уверенного в своей безнаказанности, опьяненного чувством собственной силы и власти. Рубцов понимал и то, что нож — только пугающий аргумент. Если сейчас отступить и побежать, лихой кавказец не бросится в погоню. Для него куда важнее преподать урок, испугать, заставить противника обнаружить свою ничтожность перед представителем ночной власти.
— Заражу тэбя, потом брошу, — пообещал Кондор Кавказа, скаля блестящие белые зубы.
«Как хочешь», — подумал Рубцов. Левша от рождения, он носил пистолет под мышкой справа. Ему нравилась кобура немецкого производства Х-88, которую он приобрел для себя за свой счет. Она позволяла быстро выхватить оружие, удобно размещалась под рукой справа и слева. Кондор ещё не обошел капот, а Рубцов уже держал в руке «ПСС» — самозарядный бесшумный пистолет с прицельной дальностью, в два раза превышавшей «Макарова».
У людей, далеких от пользования оружием, бытует представление, что глушитель создан для удушения звука в чисто криминальных целях. Это далеко не так. Лучшие глушители для боевых образцов оружия — винтовок, пистолетов, автоматов — созданы на оружейных заводах совсем с иной целью. Огневые действия спецслужб в тесных замкнутых пространствах домов, в ангарах, подвалах, канализационных коллекторах оберегают слух стрелков от влияния громких звуков. Оглушенному собственным выстрелом стрелку труднее ориентироваться в обстановке боя, а стрельба очередью вообще надолго глушит человека, доставляя ему крайние неудобства.