Генералы подвалов
Шрифт:
— Я никого не стесняюсь, — Настя взглянула ему в глаза. — Мне нечего стесняться.
Но взгляда Виталика она выдержать все-таки не смогла. Повернула голову, якобы рассматривая блестящие пакетики чипсов, печенья и конфет, выставленные в отдельной боковой витрине.
Да какие там чипсы! Она была смущена до такой степени, что не смогла бы ответить сейчас ни на какой самый простой вопрос. Слава Богу, Виталик замолчал. Она не смотрела ему в лицо, пытаясь собраться с силами и овладеть собой. Взгляд парня из-за прилавка был таким неожиданным, таким откровенным, что она почти утратила контроль над собой, внезапно ощутив себя совершенно голой, стоящей посреди ночного магазина под взглядом
— Что-то не так? — услышала она его голос и поняла, что продолжает сжимать в кулачке сдачу, уставившись на нее так, словно впервые в жизни видит мятые купюры.
— Нет, все в порядке. Это я так... Задумалась.
— А-а. Ну-ну, — Виталик усмехнулся. — А по ночам не страшно одной гулять?
— Мне? — с деланным изумлением переспросила Настя. — Мне?
— Вам, вам. — Виталик улыбался.
— Нет, не страшно. А кого бояться? Я здесь всех знаю. Если что, — она наконец смогла улыбнуться парню в ответ, — если что, сюда прибегу.
— Прибегайте почаще. Будем рады.
Да уж, конечно... Рады... Настя вышла из магазина и глубоко вдохнула прохладный ночной воздух. Ну и Виталик, просто секс-символа можно из него ковать, героя районного масштаба. Что-то у него в глазах такое есть, от чего немеют ноги, и мысли из головы куда-то исчезают, и тепло по телу разливается. Настя тряхнула головой, пытаясь отогнать плотно засевший в мозгу образ молодого продавца. Интересно, думала она, а если с ним... Как он будет это делать? Наверное, так как надо. Судя по его глазам, он все может.
Порыв ветра, прилетевший с залива, заставил ее поежиться и застегнуть куртку. Лето и вправду кончилось. Настя ускорила шаг и пружинистой походкой, неслышно ступая в своих замшевых ботиночках, двинулась к дому. Сворачивая за угол, она все-таки обернулась и увидела в светящемся четырехугольнике магазинной двери темный силуэт. Это что же, следит он за ней, что ли? Или и не он это вовсе? Странно, раньше продавцы «Ливана» не проявляли к ней такого интереса.
— Эй, девушка, зажигалки нет?
Настя вздрогнула и быстро повернулась на твердый мужской голос, стараясь не показывать растерянности или, чего доброго, страха. Главное в общении на улице с незнакомыми мужчинами — не терять уверенности. Держать стойку, как говорит отец. Это намного важней и действенней, чем накачанные мускулы и знание приемов кунг-фу. Настя сначала недоверчиво усмехалась, но потом убедилась в справедливости отцовских слов. Когда повнимательней пригляделась к так называемым «прибандиченным» молодым людям, особенно в конфликтных ситуациях, — чаще всего это случалось на небольшом рынке возле метро «Приморская».
Конечно, парни с рынка были не то что мелкими, вообще микроскопическими сошками криминального мира Петербурга, но, стараясь казаться крутыми, они наверняка, сознательно или незаметно для самих себя, подражали авторитетам. Настя не раз наблюдала за статичными, немыми поединками, когда двое «быков» стояли друг против друга, вперив взгляды одинаково маленьких глаз в лицо противнику. Это длилось недолго, несколько секунд, но за столь короткое время они, вероятно, успевали обменяться необходимым
Драки тоже, конечно, случались в Настином районе, и не просто драки, а какие-то бои гладиаторов, до полной, так сказать, победы. То есть до невозможности противником продолжать поединок. Ни сейчас, ни завтра, ни через неделю. Летальных исходов Настя не видела ни разу — бои либо прерывались налетом, по-другому не скажешь, ОМОНа, который метелил и правых и виноватых. Впрочем, были ли в этих битвах правые, трудно сказать. Либо дружки оттаскивали побеждавшего бойца от поверженного противника. И здесь тоже Настя понимала, что не из гуманизма, глубоко спрятанного под крепкими лбами, а из опаски довести приятеля до «мокрухи». До первой ли? А если и, скорее всего, не до первой, то тем более лишний раз не стоит мараться.
Краем глаза она видела силуэт в дверях магазина, и это ее успокаивало. Если что, действительно можно заорать погромче — Виталик наверняка среагирует. Он ведь только и ищет повода, чтобы Настю это... Завлечь, одним словом. Тут уж она не ошибается. Да и мент у них там в магазинчике без дела мается.
На высоком крыльце первого от угла длиннющего дома сидел парень в черной кожаной куртке и ярко-голубых джинсах. Настя скользнула взглядом по куртке — это была не дешевая «косуха», в которых рассекают гопнической наружности алисоманы и прочие малолетки без башен, но с жутким пафосом. По самой приблизительной прикидке, куртка тянула баксов на пятьсот. В этом Настя худо-бедно разбиралась.
Вообще, незнакомец выглядел довольно странно. Вроде бы Настин ровесник, худощавый, невысокого роста, что было заметно, даже когда он сидел, с правильными чертами лица, в которых оставалось еще ой как много детского — в изгибе бровей, в гладкой нежной коже, в девственно чистом подбородке, хотя зачаточные усики вроде бы уже пробивались. И в то же время движения его были по-взрослому уверенными и точными, и голос не то чтобы мужественный, но вполне мужской. С интонациями пожившего, много повидавшего и много испытавшего человека, негромкий, но забирающий все внимание собеседника.
И одет он был тоже не так, как одеваются шестнадцатилетние. Не в том даже дело, что он носил «казаки», как всякие там металлюги или «ковбои», нет, просто одежда на нем была «взрослая». Чего стоила одна только фирменная куртка! Не самопал, хоть и шьют в Питере кожу на любой вкус, с любыми прибамбасами, нет, эта куртка была очень, ну о-очень крутая. Скромненькая такая, только ее, эту скромненькую, ни в одном магазине на Невском не купишь. Разве что в Англии где-нибудь или в Германии. Джинсы тоже не псевдоитальянские, вообще, похоже, не европейские, натуральные Штаты. Тоже ведь не продаются простым смертным, в магазинах «Ливайс», все в лучшем случае из Франции, а там какие могут быть джинсы. Лицензии, которые разваливаются через год, теряют форму, цвет, превращаются в вылинявшие тряпочки.
Какая ночь сегодня, богатая на знакомства! Настя подошла к таинственному юноше и вытащила из кармана джинсов зажигалку.
— Пожалуйста.
Вежливость и спокойствие, спокойствие и вежливость.
Парень сунул в рот сигарету, которую лениво крутил в пальцах, потянулся было к зажигалке, но Настя не выпустила ее из рук, сама щелкнула, и ему ничего не оставалось, как неловко, чуть привстав со ступенек, ткнуться кончиком сигареты в высокий язычок пламени, выщелкнувшийся из «Зиппы».
— Ого, — сказал парень, выпустив струйку дыма и щурясь на зажигалку. — Настоящая вещь!