Генезис

Смолин Павел

— Да ладно тебе, — потрепал ее по голове, подавив искушение в последний раз обнять — все, официально чужое, трогать нельзя — и пошел к управляющей.

Попрошу Хатту-сенсей довести до всех работников студии запрет для Уробути Гэна приближаться к махо-сёдзе отделу. Может и пронесет!

Глава 24

Вернувшись домой, покосился на микроскоп, прилепил «отработанные» куски скотча — на него я высыпал тертый карандашик — на стену, старательно-хаотично разбавив их бумажками с кусками математических расчетов.

Типа обитель гения, да. В принципе, больше я ничего сделать сам не могу, но можно чуть усилить, а дальше перекладывать с моей здоровой гуманитарной головы на больные научные. Шаг первый!

— Добрый вечер, Араки-сенсей, я вас не отвлекаю?

— Нет, все хорошо. Добрый вечер, Иоши-кун.

— Мне нужен мощный оптический микроскоп и кремниевая подложка, для короткого опыта с целью подтвердить одну задумку. Сможете одолжить в университете?

— Сейчас? — уточнил он.

— Нет, лучше утром.

— Хорошо, в таком случае завтра я привезу все необходимое.

— Спасибо, Араки-сенсей!

Прикольно бывший классрук устроился, конечно — по моим запросам работает часов десять в неделю, а остальное время пишет диссертацию и проводит время с семьей, получая денег как условный завкафедрой Токийского. Какого черта мне в прошлой жизни не встретился аналог Иоши, который любит кидаться деньгами во всех подряд?!

Шаг второй!

Зашел в детскую, ради сплачивания с семьей и собственного удовольствия несколько минут поворковал над деточками и вывел батю в коридор:

— Нужно миллионов пятьдесят на разработку батареи круче той, что у Сони.

— Хорошо, я поговорю с «Хондой», — правильно понял просьбу «не трепаться» он.

— Араки-сенсей завтра приедет, поговорим.

— Хорошо, — кивнул отец и напомнил. — А ты успеешь на самолет?

На запись «Огонька» лететь же.

— Нормально, успею, — кивнул я.

Посидев с семьей еще полчасика, очень душевно провел время и пошел ложиться спать. Скорее бы новые родственники немножко подросли и начали генерировать потешное!

* * *

— Смотрите, Араки-сенсей! — выложив на подложку «опытный» скотч и глянув на него в здоровенный, одолженный в университете микроскоп, отодвинулся, давая научному куратору тоже посмотреть. — Видите ячейки? Оно даже в таком виде напоминает хранилище для чего-нибудь! Например, электричества.

Араки-сенсей пожевал губами и грустно признался:

— Извини, Иоши-кун, но в физике я разбираюсь слабо.

— А вам и не нужно! — улыбнулся я. — В общем, это все нужно увезти в университет и собрать научную группу, которым придется придумать промышленный способ получения графена с последующим производством из него батарей.

— Бюджет — семьдесят миллионов долларов, — добавил батя, который ради такого дела согласился опоздать на работу. — Только «Хонда», — снабдил пряник просьбой «не трепаться».

— Понял, Одзава-сама, — поклонился ему сенсей. — Сразу же отправлюсь в университет.

— Давайте я помогу вам все упаковать! — вызвался я, упаковали, погрузили в машину сенсея, и я добавил. — Я — теоретик, а не практик, Араки-сенсей,

поэтому сам не могу, но в технологической цепочке как-то должен быть замешан эвкалипт.

Учитель записал новый тезис в блокнот и поехал к вертолету, и не подумав усомниться или удивиться моим догадкам. Кредит доверия он такой — пока не «влошимся» на трехзначную сумму чужих денег, все будут кивать и улыбаться.

Далее проводил на работу отца, Чико — в школу, попрощался с мамой, переоделся и отправился в Токио в гордом одиночестве, проверить русских товарищей.

Живут они неподалеку от университета, в купленном вскладчину «Хондой» и «Сони» в без пяти минут элитном жилом комплексе. Квартиры нормального, «гайдзинского» размера, с мебелью и всем прочим народу очень понравились.

Сначала зайду к Антону и Ане — они сегодня не учатся. Они вообще пока не учатся, у нас же учебный год с апреля начинается, поэтому пока ходят на курсы английского — гайдзинов в Токийском по большей части обучают на нем. Тук-тук.

Открыла Аня, одетая в халатик в китайском стиле. Глаза от ножек держим подальше — чужое!

— Хеллоу! — решил сразу проверить прогресс.

— Хеллоу! — улыбнулась она и продолжила на инглише. — Заходи, Иоши, мы как раз завтракаем!

За ее спиной в коридор выглянул Антон — этот в футболке с Нарутой и синих трениках.

— Хеллоу!

Антон намека не понял, поэтому пожал протянутую руку, сопроводив русским:

— Привет! Как оно?

— На инглише! — с улыбкой попросил я.

Пацан кивнул и повторил на запрошенном языке.

— Как у вас тут вообще? — спросил я по пути на просторную кухню.

На столе — тарелки с гороховым супом, и Аня на правах хозяйки начала наливать мне такой же.

— Отлично, живем, язык учим, — ответил Антон, усаживаясь за стол и пожаловался. — Трудно.

— А по-моему легкотня! — похвасталась его подруга. — Я еще и на дополнительный японский записалась, а Антон — не хочет!

— Я его раньше тебя учить начал, поэтому мне не надо! — Отмазался он.

Лезть не буду — если пацана выкинут из универа за слабое знание языков, я тут не помощник. Я возможности даю, а не дорогу из желтого кирпича. Похлебал супа, отказался от чая — еще к другому гостю идти же, и попрощался, не став напоминать ребятам о важности стараний и упорного труда. Я им че, нянька? Напрягает немножко Антон — он походу решил, что житуха уже удалась, поэтому можно расслабиться. Пофигу, у меня рабочих мест на территории бывшего СССР в какой-то момент жутко много будет, туда и пристрою.

Так, теперь Паша Коноплев, он у нас на предпоследнем этаже, в квартире побольше, благодаря молодой невесте в виде маминой подруги — не стану же я их в общаге держать?

Тук-тук.

— А, Иоши-кун, доброе утро! — ослепительно улыбнулась и поклонилась одетая в кимоно стройная хозяйка дома, обладательница шикарных черных густых волос, широкого (для японки) разреза глаз, пухлых губок и второго размера груди.

Где были мамины подруги, когда я был одинок?!

— Доброе утро, Кёко-сан! — поклонился я в ответ. — Павел дома?