Гений
Шрифт:
— Чего это он? — спрашиваю Алю. — Не переработается?
— Ну, устал человек, — Аля снисходительно пожимает плечиками, — решил отдохнуть, подумаешь? Хотя скорее всего он в погружении.
— В чем, в чем?
— В погружении. Он тут в кресле лежит, а сознание погружено в один из виртуальных миров, видишь внизу в сферах? Каждая сфера — виртуальный мир. Погружаются обычно либо в виде духа, либо в одного из обитателей, обычно, чтобы направлять, помогать, подсказывать. Сегодня сам попробуешь, мы ведь новый проект начинаем, о котором профессор и говорил, и ты там за главного героя будешь.
— А ты?
— За трех главных героинь, —
— А зачем это нужно?
— Все четверо в реальном мире имеют редкие гены, которым надо не дать пропасть, поскольку восстанавливать их искусственно — очень хлопотно. Проще провести однодневный сеанс терапии и убедить их, что продолжение рода — это очень важно. Отучить от бессмысленного секса, тех, у кого с этим пробемы. И вообще, дать накушаться приключений, чтобы быть примерным семьянином уже не пугало.
— А что, нельзя им во сне просто нужную программу подгрузить?
— Слишком грубо, калечит психику. Лучше, когда органически вырастает. Заодно для нас тренировка. Когда погружаться будем с настоящими героями по темам исследования, там ошибкам не место. А на таких простых случаях потренироваться можно.
— А хватит дня?
— Так ведь в виртуальном мире можно время заставить быстрее течь. Мы вот так же в креслах пару часов поспим, как и наши герои у себя дома по кроватям, а в виртуальном мире можно за это время несколько лет прогнать, так что привычки очень даже устойчивые выйдут.
— Ну, ладно, — говорю, — но я вот чего не пойму. Если миры эти «виртуальные», то есть по сути компьютерная эмуляция, то зачем эти шары внизу? Можно ведь и не делать такого поля для хранения, а скажем сделать их размером с яблоко и сунуть в коробку от обуви. Или вообще не делать, какая разница виден он в этом мире или нет?
— Ну, насчет размеров ты прав. Афра между прочим и правда предпочитает их размером с яблоко и в широких фруктовых вазах на столе держать. Берешь такой шарик в руку, а в нем звезда, планеты вращаются, или там город сказочный… Красиво. Но здесь — лаборатория профессора, а он категорически против такой миниатюризации. Говорит, что слишком часто после погружения возникает желание такое «яблоко» хорошенько шваркнуть о стенку, что было бы совершенно халатным разбазариванием ресурсов. И вообще, правильные размеры виртуального мира вызывают психологически уважение к предмету и более серьезное отношение. Подозреваю, что он прав.
А шары нужны для визуализации, чтобы фокусироваться для погружения. К тому же, поскольку эти миры все равно уже просчитаны, то визуализация где-нибудь да появится, точнее, просто уже есть. Можно помещать виртуальные миры в виртуальные миры, но так с ними куда труднее управляться. Скажем, хочешь какой стереть, так ведь а вдруг в нем уже есть какой другой или несколько, и все остальные миры в нем придется куда-то перемещать, а до этого еще и найти, не забыть. А не дай Бог, в каком из них еще какой герой или бог окажется в этот момент. А так проще — все в одном месте, здесь. В смысле не под нами, а вообще в этом мире. Убедился, что все эвакуированы, и стирай без размышлений.
Да еще не забудь, виртуальный мир он ведь не просто просчитывается, он изолирован как виртуальная машина. А поместить один в другой, это
Я поневоле фыркнул, представив богиню любви на четвереньках шарящую в глубине буфета между банок с крупой в поисках потерянного, в буквальном смысле этого слова, мира. Или правильнее сказать, богом забытого?
Тем временем Аля к чему-то прислушилась…
— Ты чего?
— Тс! Профессор вызывает. Не слышишь, что ли?
— Как вызывает?
— Как, как? Как по мобильному. Ты что, забыл, что любые приспособления у нас в воображении, стоит только пожелать? Представь себе, что перед тобой экран с профессором…
Сосредоточенно представляю, и таки да, появляется в воздухе экран с Укантропупычем. Причем он смотрит ободряюще на меня и заявляет:
— Молодец, осваиваешься. Короче, давайте с Алиной в Плачущие Ивы, там вас Михаэль уже ждет. Я тоже скоро буду.
И исчезает вместе с экраном.
— Ну, пошли, — решительно говорит Аля, — Плачущие Ивы это…, - она задумчиво окидывает взглядом пространство, и прозрачные стены одного из офисов в левом дальнем углу подсвечиваются мягким зеленым светом.
— А Михаэль — это кто? — спрашиваю.
— Сейчас увидишь, — она уже привычно берет за руку, реальность растворяется и собирается вновь и мы, очевидно, в Плачущих Ивах. Очевидно, офисы тут обзывают всякими красивыми именами. Сам я вообще-то сторонник нумерации в таких вещах. Скажем, офис 280 — все понятно, 80-ый офис на втором этаже. Просто и доступно. Впрочем, с таким поиском и дополненной реальностью, может, и правда не нужно. Подумал, он тут же и подсвечивается, сразу видно.
А вот и Михаэль. Из кресла поднимается мускулистый здоровый детина, который кажется мог бы играть Шварцнегера без грима, даже выражение лица подходящее… в стиле «а еще я в нее ем!» Кстати, никаких воздушных мантий-плащей, бесформенные длинные шорты камуфляжной расцветки, сандали на босу ногу, и черная футболка с бутылкой Гиннеса и подписью «Come to the Dark Side». Детинушка подходит к нам, краснеет в лице, делает жуткую рожу и поднимает вверх руки, между которыми начинают проскакивать электрические разряды.
— Что ты делашь, смертный, в чертоге богов? — взвывает детинушка с таким серьезным видом, что меня тут же пробивает смех. По-моему он еще и тучку себе над головой соорудил. В общем, просто коллекция приемов из плохих фильмов ужасов. Еще меч в руки — и натуральный горец в роли громоотвода. Но получилось действительно смешно. Почти талантливо. Вообще, несмотря на гору мышц и слегка дебильное выражение лица, парень вызывает удивительное чувство приязни и какой-то свойскости.
— Здравствуй, Миша, — спокойно говорит Аля, — познакомься, это Алеша, наше пополнение. У профессора работать будет.