Гений

Климов Александр Всеволодович

Андрей Григорьевич, сложив руки на груди, лежал на диване и раскатисто храпел.

— Достаточно? — спросил Архипов-двойник.

Стена начала зарастать, и вскоре от белой её прозрачности не осталось и следа.

Пётр Евгеньевич окаменел.

— Так это не шутка…

— На шутки у меня нет времени, — подтвердил лже-Архипов. — Ну так как, отдаёте мозг? Он у вас всё равно пропадает.

Гениальный мутант внутренне сжался. На секунду ему представилось, как зелёные спруты-инопланетяне распиливают его голову циркулярной пилой, и он дрожащим

голосом спросил:

— А как же я?..

— С вами будет всё в порядке, — заверил Левицкого гость. — Мы поставим вам обычный человеческий средний мозг и перенесём в него всю информацию из вашего. Вы не заметите разницы. Ваше сознание не претерпит изменений!

— Да, — возмутился Пётр Евгеньевич. — А откуда возьмётся этот «средний»?

— Конечно, не из головы вашего соседа! — хмыкнул двойник. — Новый мозг мы просто синтезируем. Кстати, он уже готов.

— Но если вы можете синтезировать искусственный мозг, то зачем же вам понадобился мой природный?

— На корабле, так сказать, в походных условиях, возможно создание только крайне примитивного мозга. Вам он вполне подойдёт, а нам…

— Вы хотите сказать, что я — примитив? — нашёл в себе силы обидеться Левицкий.

Гость улыбнулся:

— Как это ни парадоксально, но вы действительно единственный во Вселенной примитивный гений! Или: гениальный примитив? Не обижайтесь! Ваше умственное развитие вполне соответствует среднечеловеческому. Примитивно же ваше отношение к ценностям. Вы обладаете чудесным даром природы — совершенным мозгом, а он не приносит вам ничего, кроме хлопот при поисках шляпы нужного размера. Это аморально — иметь сокровище и не использовать его. Гениальность неотделима от инициативы и силы воли. Вы же — безвольны…

— Но я могу изменить образ жизни и… — начал было Левицкий.

— Да полноте, Пётр Евгеньевич. Вы же знаете, что этого не произойдёт. Не скажи я вам о вашей потенциальной гениальности, вы бы и не подозревали о ней.

— Это не довод. Теперь-то я знаю!

— Ну и что? Вы всю жизнь будете гордиться своим мозгом, даже не подумав загрузить его работой. А так мы исправим несправедливость: поставим вам мозг, соответствующий вашему образу жизни. Вы этого даже не заметите! Честно говоря, мы могли бы провести замену втайне, без вашего ведома. Заснув однажды вечером, наутро вы бы проснулись с другим мозгом, но с теми же способностями! Однако мы повели честную игру, предоставив вам свободу выбора…

В груди у Петра Евгеньевича похолодело. Ему стало страшно. А что, если гость, устав от словесных баталий, попросту усыпит его и…

Левицкий, оттолкнув стул, рванулся, как раненый носорог, к дверям. Он уже снежной лавиной катился по лестнице и набирал в лёгкие воздух для могучего крика «Милиция!», когда неведома» сила оторвала его от бетонных ступенек и, встряхнув, подняла в воздух.

Пётр Евгеньевич завис вниз головой и в таком неудобном положении полетел к дверям своей квартиры. Его, словно соринку в пылесос, втянуло в комнату и бросило

на мягкий стул.

— Разве так можно? Какая неосторожность! — беспокоился гость. — Вы ведь могли оступиться, упасть и получить сотрясение мозга!!! Тогда всё пропало бы.

Левицкий тяжело дышал. Полёт вниз головой несколько прояснил его мысли, и он уже вполне осмысленно сказал:

— Что вы ко мне прицепились? Мой мозг — и баста! Захочу и вообще буду лбом разбивать кирпичи, как японские каратисты!

— Кажется, вы ещё примитивней, чем я думал, — с грустью проговорил пришелец. — У вас вообще следует конфисковать мозг, как у налётчика, ограбившего природу.

Тихая и робкая душа Левицкого начала бунтовать:

— Пусть я дурак. Ну а вы-то кто? На что вы рассчитываете? Сначала вы говорите, что я — гений, что мне всё подвластно, заставляете меня поверить в это, а потом предлагаете взамен «средний» мозг! Неужели вы надеетесь, что я соглашусь на такой обмен?

Теперь задумался двойник. Он, видимо, ослабил самоконтроль, и Петру Евгеньевичу показалось, что его высокий лоб начинает приобретать синеватый оттенок, а лицо — расплываться, оживая незнакомыми чертами.

— А может, продадите? — спросил он с надеждой. Но, посмотрев на Левицкого, сокрушённо помотал головой. — Как всё было просто лет двести— триста назад! Я бы предложил вам золото и самоцветы, и вы, смею вас заверить, не отказались бы.

Архипов щёлкнул пальцами, и на стол ливнем хлынули золотые монеты вперемешку с драгоценными камнями. Жемчужины скакали мячиками по доске, бриллианты с бульканьем падали в остывший чай, дублоны и пиастры со звоном сбивали шахматные фигуры.

— А теперь этим не соблазнишь! — грустно заметил незнакомец. — Сознание возросло! Теперь каждый понимает, что ум дороже любых сокровищ.

Гость тяжело вздохнул, и самоцветы начали испаряться один за другим.

— Я знал, что современного человека не соблазнишь золотом, и поэтому не случайно завёл разговор о героизме, — сказал двойник.

Левицкий понял, что попал в ловушку. Он покраснел и выдавил:

— Да, но…

— Вот именно: «Но!» На словах — все герои, а как до дела доходит… Ведь если мы не сможем добраться до дома, никто в галактике в ближайшие тысячелетия не узнает, что на планете Земля живут братья по разуму. А вы сами говорили: «Значение контакта со звёздной цивилизацией трудно переоценить…»

Левицкий несмело кивнул головой:

— Я и сейчас не отказываюсь от своих слов, но мозг… Это… Это… Я ради вас готов отдать кожу и кровь, и даже больше. Но мозг! Это совсем другое… Словом, его я не отдам. Если нужна кожа — забирайте и проваливайте!

Гость встал из кресла, оперся о стол жилистыми руками.

— Это, конечно, далеко не то, что люди и мы понимаем под героизмом. Чтобы заставить человека думать, должен прилететь инопланетянин, два часа пить вредную для его здоровья горячую воду и вдалбливать в голову взрослого дяди прописные истины! Чудовищно!