Гений
Шрифт:
– Вы ведь можете и не ждать, – сказал я.
– Смешно, – ответила она. – Я как раз собиралась сказать вам то же самое.
– А как же работа?
– Успеется. Не такие у нас на службе строгие порядки, как вы думаете.
– Я ничего такого не думал.
– Ну и правильно. Никто еще с обеда не вернулся. Наши трудяги в лепешку расшибутся, лишь бы не работать. Вы за всю жизнь столько ссылок на порнуху не видели, сколько мне за час коллеги присылают.
– Здорово, что вы
– Спасибо. – Она криво улыбнулась. По тону стало понятно, что права оценивать ее поступки у меня нет. – Довольно трудно быть хорошей дочерью, когда он звонит тебе и говорит, что в понедельник, в двенадцать ноль-ноль, я должна приехать туда-то. Он кого хочешь до белого каления доведет. Все ему вынь да положь. И не только в работе. Он вообще такой.
– Может, он не понимает, что вам это неудобно. – Я защищал Макгрета и чувствовал себя двуличной сволочью. Кто лучше меня знает, каково это – выполнять бессмысленные приказы отца? То, что нас бесит в собственных родителях, в чужих кажется совершенно нормальным.
– Да все он понимает. Чего тут не понять. Он знает, каково это – отпрашиваться с работы. Потому и просит, гад. Больше-то никто не согласится. Не верите, спросите у мамы. Она с удовольствием поделится с вами батальными историями из их совместной жизни.
Я не стал спрашивать Саманту о миссис Макгрет. У меня сложилось впечатление, что она живет где-то очень далеко.
Саманта прислонилась к стене.
– Так вы, значит, галерист. Интересная, наверное, работа.
– Да нет. Большую часть времени приходится отвечать на электронную почту и звонки.
– Не желаете поменяться на денек? Будете допрашивать насильников.
– Ужас какой.
– Плохо так говорить, но вообще-то быстро привыкаешь. – У нее зазвонил телефон. – Извините.
Она отошла от меня, чтобы ответить на звонок.
Наверное, парень звонит, решил я и навострил уши. Разобрать ничего не получалось. Надо было идти за ней, а это нехорошо. Разговаривала она минут пятнадцать, не меньше. В конце концов я открыл дверь квартиры и сунул голову внутрь. Энни раскорячилась над плинтусом и медленно водила фонариком взад-вперед.
– Да уж, чистенько, ничего не скажешь, – сообщила она.
За моей спиной появилась Саманта:
– Ну как?
– Есть волоски, но вряд ли это его.
– Почему вряд ли?
– А что, он красился в розовый цвет?
– Это Руби. Моя ассистентка.
– Я тут еще поищу, – сказала Энни, – но, по-моему, дохлый номер. У тебя вроде еще что-то было?
– На складе?
– Ага. А там чего?
– Сто пятьдесят тысяч листков бумаги. И старые башмаки.
– Вкусняшка.
Через два дня я снова приехал к Макгрету, но никто мне не открыл. Я барабанил и даже ручку подергал. Дверь оказалась не запертой. Я зашел и позвал Макгрета. Из туалета донеслось слабое «Я щас». Пришлось устроиться за столом и ждать. И ждать. И еще ждать. В конце концов я подошел к двери в туалет и постучал. Макгрета рвало.
– Ли! Ты как там?
– Отлично. – Его опять вырвало.
– Ли!
– Слушай, отвянь, а?
Похоже, ему было совсем нехорошо. А уж когда он открыл дверь и я увидел, как он выглядит… На сиденье унитаза была кровь. Он ее не до конца вытер.
– Ё-мое! – сказал я.
Он выполз в коридор.
– Тащи коробку.
– Тебе надо в больницу.
Он молча двинулся в дальнюю комнату. Я поплелся следом.
– Ли! Ты меня слышал?
– Ну так что, мне самому ее тащить?
– Тебе нужно к врачу.
Он только хихикнул.
– Ты же на труп похож! Несвежий.
– На себя посмотри.
– Тебе надо в больницу.
– Отвезешь?
– Поехали.
– Идея в том, чтобы ты отказался и отстал.
– А я говорю – поехали.
– Зайчик, к врачу нужно сначала записаться. Нельзя же просто прийти без приглашения.
– Тогда я вызываю «скорую».
– Господи ты боже! – Он совсем расстроился. – Да берись уже за коробку. – Он согнулся от кашля. Рука, которой он прикрывал рот, была вся в крови.
Я снял трубку с телефона в столовой и успел набрать две цифры – 9 и 1. Макгрет дохромал до меня и вырвал трубку из рук. Просто удивительно, откуда только силы взялись, вроде только что помирал. К тому же старик знал, что я не стану с ним драться. Он и так на ладан дышал. Макгрет сунул трубку в карман халата и ткнул пальцем в коробку.
Я размышлял, звонить ли с мобильного. Макгрет, скорее всего, и его конфискует или в окошко выбросит. Я решил подождать пару минут. Пусть успокоится. Взял коробку и отнес в столовую.
– Садись, – велел он.
Я сел. Мы молча принялись раскладывать бумаги. Из носа у него капало, и я дал ему салфетку. Он высморкался и швырнул салфетку на пол. На кого он сердился, на меня или на свое состояние, бог его знает.
– Я звонил Ричу Сото насчет убийств, – сказал Макгрет.
Рич Сото должен был поискать для него похожие случаи. Макгрет последнее время считал, что убийца из Квинса не ограничился пятью мальчишками. И что, если покопаться, можно найти еще похожие случаи, а там, глядишь, информации побольше будет. Вдруг подозреваемый какой. А то кто-то уже и сидит за это.