Гений

Келлерман Джесси

Он спросил меня, когда я в последний раз играл в шашки.

– Лет двадцать пять назад.

– Я так и понял.

– Разве я говорил, что хорошо играю?

– Виктор здорово в шашки играл. И играл бы еще лучше, если бы не торопился так.

Мне сразу стало интересно. Я-то представлял себе Крейка этаким философом, созерцателем, по крайней мере, когда он не рисовал. Я сказал Джо, что рисунки были как-то удивительно заряжены энергией, особенно если собрать их в единое целое. Он пожал плечами. Интересно, он не согласен или ему

просто плевать?

– Вы в этом районе живете? – спросил я.

– Конечно. Иногда.

Я не понял сначала, но потом сообразил, и старик ухмыльнулся.

– Хотите, могу как-нибудь в гости пригласить. Переночуете у меня. Любите спать под открытым небом? Ха-ха-ха.

Я вежливо улыбнулся, и он совсем зашелся смехом.

– Знаете, какая у вас сейчас физиономия? Будто я вывалил мусорный бак вам на ковер, а вы пытаетесь сделать вид, что ничего не заметили. Ладно, шучу. Нет, я не живу на улице. Выдыхайте уже.

– Не могу.

– Почему? Вы мне не верите?

– Я…

– Ну ладно, тогда – да, я живу на улице. Сплю в парке. Ха-ха-ха. Да нет, не на улице. Нет, на улице. А вы как думаете?

– Не знаю, что и думать.

Он выпил остатки молочного коктейля, высоко задрав подбородок, и помахал стаканом официантке.

– Шоколадный, пожалуйста.

У него на тарелке еще оставалась парочка луковых колец и совершенно нетронутый салат. Принесли новый коктейль, и процесс поглощения пищи возобновился: чавк-чавк-чавк, глоток, бульк-бульк-бульк, салфетка. Мне показалось, что он следует какому-то странному ритуалу, что ему обязательно нужно закончить есть и пить одновременно. Я так и видел, как встает солнце, а мы все сидим в этой забегаловке, заказываем и заказываем, пока еда и питье не закончатся – вместе. Аминь.

Или он просто очень, очень хотел есть.

– Гляньте туда, – сказал старик, указав перепачканным в шоколадной пене кончиком носа на темную церковь за окном. – Там приют. Но двери запирают в девять, так что по четвергам я не успеваю.

Я даже спрашивать не стал, почему он предпочел постели игру в шашки, мне и так было все ясно. Вместо этого я спросил:

– Где вы научились играть?

Он вытер лицо отвратительно жирной салфеткой. Я протянул ему другую, он утерся, скомкал, бросил на пол.

– В дурдоме.

Я снова вежливо улыбнулся. Во всяком случае, попытался улыбнуться.

– Ха-ха-ха, куча мусора на ковре! – Он стал пальцами доставать из тарелки салат, разглядывать его на свет и совать в рот. С листьев на стол капал соус. – Очень я зелень люблю, – признался Джо, тщательно пережевывая пищу.

– И сколько вы там пробыли?

– С семьдесят второго по семьдесят шестой. Там чему хочешь можно научиться. Это у меня было вместо высшего образования. – Он снова заржал, сделал глоток, закашлялся, выплюнул немного молочного коктейля и вытер подбородок. – Если у вас крыша не отъехала до того, так она непременно отъезжала там – от скуки.

– Сэл сказал,

вы были чемпионом мира.

– Мог бы и поменьше болтать. Да, было дело, срубил чуть-чуть деньжат. Но шашками много не заработаешь. А теперь вообще компьютер сделали, попробуй его обыграй. Человек нынче вроде аппендикса, никому не нужен. – Он откинулся на спинку стула и погладил живот. Непонятно было, как в него все это влезло. На столе осталось только немного молочного коктейля, и старик смотрел на свой стакан с вожделением. – Хотите узнать что-нибудь про Виктора – купите мне десерт.

Я помахал официантке. Джо попросил пирог с кокосовой стружкой.

– Кончился.

Джо посмотрел на меня:

– Хочу пирог с кокосовой стружкой.

– Съешьте клубничный, – предложил я.

– По-вашему, это достойная замена?

– Ну…

– Нет стружки, так давайте с шерстью, – сказал старик.

Официантка посмотрела на него, на меня, покачала головой и ушла.

– Принесите что есть, – закричал ей вслед Джо и повернулся ко мне: – Я съем шоколадное мороженое.

Я встал и пошел догонять официантку.

Джо мрачно разглядывал скатерть, пока девушка не вернулась с десертом.

– Виктор тоже был в дурдоме, – сказал старик.

– С вами?

– Нет. – Он хихикнул. – Вы его никогда не видели, да?

– Не видел.

– Он меня намного старше. Я с ним только в клубе познакомился.

– Когда это было?

– Как я рекламу повесил, так мы сразу и познакомились. Значит, в восемьдесят третьем. Я понаделал флаеров и расклеил по телефонным будкам. Вот он и пришел, с флаером в руке, будто это у него билет такой. В тот вечер нас было только трое: я, Виктор и Рауль. Рауль пару лет назад коньки отбросил. Мы с Виктором все время играли, а остальные долго не задерживались. Я сразу понял, что Виктор сильный игрок – он здорово Рауля прокатил.

– А вас?

Старик поднял голову:

– Я сказал « сильныйигрок». Просто сильный.

Я извинился.

– Да кому теперь какое дело? Мне никакого. А если вам есть дело, то я больше ничего не знаю.

– Он никогда не говорил, в какой больнице лежал?

– Где-то на севере.

– А точнее?

– Это будет стоить дорого.

Старик молча доел свое мороженое и выскреб вазочку ложкой, подбирая остатки шоколадного соуса. Потом хмыкнул, глубоко вздохнул и сказал:

– Нью-Йоркский центр социально-психологической реабилитации. Вот как он назывался.

Я записал.

– Спасибо!

Он кивнул, вытер рот салфеткой и бросил ее под ноги проходящей официантки. Она зашипела на него, и Джо послал ей воздушный поцелуй.

– Вы простите, мне надо попить в минус, – сказал он, поднимаясь.

Я спросил счет, заплатил и стал ждать старика. Он не вернулся. Вышел через заднюю дверь, и к тому моменту, как я сообразил, куда он делся, его следы уже почти замело снегом.