Геомант

Ирвин Ян

— Отпечатки пальцев есть и на щипцах, и на дротике.

— Это еще не доказывает, что она помогала врагу, — неуверенно сказал Ги-Хад.

— Но я сохраню их, на всякий случай. Собеседники вернулись к основной группе.

— На обратном пути мы соберем их тела и похороним, — сказал Ял-Ниш. — А теперь пора отправляться!

Иризис забралась на свое место в кланкере и обнаружила, что чувствительница вся дрожит.

Колонна двинулась в путь и вскоре покинула шахту. Снаружи взошло солнце, предвещавшее ясный, но ветреный и холодный день.

Некоторые солдаты занялись прилаживанием снегоходов на опоры кланкеров, остальные приготовили завтрак. Ял-Ниш подошел к стоявшим отдельно Иризис, Нишу и Юлии:

— Ну Крил-Ниш, покажи, какие фокусы умеет показывать твоя обезьянка!

В его голосе сквозило неприкрытое недоверие. Иризис тоже сомневалась в успехе поисков. Ведь Юлия еще раньше почти согласилась, что Тиана погибла. Ниш, если и не верил в способности своей подопечной, то никак этого не показывал.

— Юлия, ты можешь определить, где сейчас Тиана? — спросил он. — Помнишь, я показывал тебе ее контроллер…

Юлия повернулась и махнула рукой наискось по склону:

— Я вижу ее кристалл!

— Где? Ты уверена, что видишь его? — закричал Ял-Ниш и рванулся вперед, словно намереваясь встряхнуть чувствительницу.

Ниш протянул вперед руку и остановил отца. Юлия снова подняла руку, указывая на юго-запад:

— Он там.

— Как далеко отсюда?

— Я не знаю.

— А ты видишь Тиану?

— Кристалл светит слишком ярко.

— А когда она была здесь? — нетерпеливо спросил Ял-Ниш.

Юлия ненадолго задумалась:

— Несколько дней кристалл был здесь.

— Она не могла идти во время бури, — вступил в разговор Ги-Хад. — И сразу после окончания снегопада тоже. Самое раннее — она ушла прошлой ночью.

— Тогда она где-то неподалеку, — воскликнул Ял-Ниш. — Всем рассредоточиться и приступить к поискам!

— Здесь она использовала Тайное Искусство, — добавила Юлия.

— А сейчас? — не сдержался Ял-Ниш.

Они с Фин-Мак обменялись многозначительными взглядами, и Иризис поняла, что они подразумевали вчерашнее происшествие.

— Тиана не владеет Тайным Искусством, — поправился Ял-Ниш. — Тогда какую магию она могла использовать?

Юлия ничего не могла сказать по этому поводу, но упрямо твердила свое:

— Кристалл слишком яркий и светится сам по себе.

— Что ты хочешь этим сказать? — Фин-Мак подошла поближе.

— Он светится все время. Это самая яркая точка в моей модели мира.

Снова последовал обмен взглядами между следователем и дознавателем.

— Расскажи нам об этом кристалле все, что знаешь, — попросил Ял-Ниш.

Юлия очертила руками форму кристалла.

— В каждой вершине имеется темная звездочка, а между ними тянутся тоже темные нити. Вдоль этих нитей пробегает светящаяся искра.

Ял-Ниш отвел Фин-Мак подальше от остальных, и на этот раз Иризис не удалось подслушать их разговор. Но, судя по жестикуляции, сообщение о кристалле взволновало и расстроило их обоих. Для Иризис, рожденной,

можно сказать, с хедроном в руке, известие о могущественном камне было завораживающим. Она знала наверняка, что врожденный талант не исчез бесследно, просто он ушел так глубоко, что его невозможно вытащить на поверхность. В тот, четвертый, день своего рождения Иризис утратила веру в свои силы, и пока она не восстановит ее, придется постоянно лгать. Сейчас речь шла о самом могущественном кристалле, какой можно себе вообразить. Если бы он попал в руки Иризис, она снова могла бы поверить в себя. Стать настоящим ремесленником было для девушки самым важным в жизни, и ради этого она была готова на все.

Со склона горы прибежал запыхавшийся солдат:

— Мы нашли следы, лар! Свежие следы одного лиринкса и одной женщины.

— Какую бы магию ни применяла Тиана, ей не удалось ускользнуть от врага, — заметила Иризис.

— А чувствительница и впрямь может быть полезной, — признал Ял-Ниш. — Отправляемся в путь!

Все разошлись к машинам. Кланкеры, снабженные снегоходами, прокладывали дорогу, солдаты шли следом.

— Почему мы так медленно двигаемся? — спросил Ниш, ни к кому не обращаясь.

Иризис прикоснулась к своему индикатору, висящему на шее.

— Здесь очень слабое поле, — ответила она.

— Почему?

— Возможно, на него влияют какие-то посторонние силы.

Ниш разочарованно отвернулся от окна. Юлия, совершенно не смущаясь, словно двухлетний ребенок, сняла с себя всю одежду, кроме белья из паучьего шелка, облегающего ее тело наподобие второй кожи. Потом она доверчиво положила голову на плечо Иризис и заснула. Ниш не мог отвести глаз от чувствительницы. Он медленно скользил взглядам по изгибам ее фигурки, не упуская ни маленьких грудей с торчащими сосками, ни круто изгибающихся бедер, ни затененного треугольника между ними.

— Тебе что, больше нечем заняться? — одернула его Иризис. — Ниш, ты становишься настоящим развратником!

Ниш вспыхнул и смущенно отвернулся. В этот момент снаружи послышались крики, кланкер качнулся и замер. Ниш поспешно выбрался наружу, Иризис последовала за ним, заботливо прикрыв за собой люк машины.

Оказалось, что передовой кланкер дошел до отвесного обрыва, пересекающего горный склон. Вокруг громоздились крутые утесы, на которых даже не держался снег. Местность была почти непроходимой, в отличие от сравнительно пологих склонов вокруг завода.

— Что случилось? — поинтересовалась подошедшая Иризис.

Выход на поверхность твердой скальной породы преграждал путь кланкерам и делал невозможным дальнейший подъем.

— Ну что, мы можем подняться? — спросил Ял-Ниш. Трое операторов собрались в кружок, что-то оживленно обсудили и разошлись, избегая смотреть в глаза Ял-Нишу.

— Ну же, вперед, черт побери! — воскликнул он.

— Это невозможно, следователь, — тихо произнес Ги-Хад.

— Тогда почему они сами этого не сказали?