Герцог-грешник
Шрифт:
Шепот постепенно затих, и прихожане начали медленно спускаться с церковных ступеней, Направляясь домой на воскресный обед. Стоявшие рядом с герцогом и Вивьен леди оставались, однако, на ступенях, словно любопытство приковало их к этому месту.
Наконец миссис Тилдер справилась со своим зонтиком и, снова взглянув на герцога, изобразила широкую улыбку на увядающих губах.
– Так, – пронзительным голосом произнесла она. Все взгляды обратились к ней.
– А каким образом, могу я спросить, вы познакомились с вдовой Раэль-Ламонт,
Уилл почувствовал, как напряглась Вивьен. Он глубоко вздохнул и сжал за спиной руки.
– Самым естественным: миссис Раэль-Ламонт поставляет цветы для моего имения.
– О да, конечно, – пробормотал кто-то.
Миссис Боусли хихикнула.
– Вы так смелы, миссис Раэль-Ламонт.
От этого замечания, полностью лишенного светской тонкости, кто-то громко ахнул. Даже при летнем солнце, обжигающем кожу, Вивьен ощутила холодок.
Уилл не мог точно определить, злыми были слова женщины или нет, хотя и подозревал, что она произнесла их нарочно. За последние годы он устал от подобной грубости, но забывал об этом рядом с Вивьен. Если бы он не стремился увидеть ее реакцию на него, то не показался бы в таком людном месте. Только сейчас герцог понял, какую непоправимую ошибку он совершил. Ему не следовало приходить сюда.
– Извините, миссис Боусли, – со всей искренностью произнесла Вивьен, – но я не понимаю. В каком смысле я храбрая?
Этот ответ шокировал всех присутствующих. Зонтик миссис Тилдер выгнулся под напором ветра, и ей потребовалось некоторое усилие, чтобы вновь выправить его. Эвелин Стивенс сделала шаг в сторону и уставилась в землю, словно что-то обронила; женщина, которую герцог не знал, закашлялась, прикрыв рот руками. Какой-то мужчина, вероятно муж, тронул ее за плечо и сказал: «Я проголодался, дорогая», – но она не глядя сбросила его руку с плеча.
Несколько секунд царило молчание. Уилл смотрел сверху вниз на Вивьен, а ум его был занят лишь мыслями о ее роскошном теле. Особенно его привлекали ее аккуратно причесанные и блестящие на солнце каштановые волосы. И еще ему в высшей степени были интересны ее мысли. Ему нравилась эта женщина и все, что она говорила и делала.
Миссис Боусли, осознав неуместность своего замечания, захихикала от собственной неловкости и положила полную руку, украшенную дорогими кольцами, себе на грудь, словно защищаясь.
– О, я не имела в виду ничего плохого, – произнесла она с подчеркнутой уверенностью. – Просто уже много лет я не видела его светлость в обществе, и вот он сейчас здесь и сопровождает вас.
– Все очень просто, миссис Боусли. Я встречала герцога раньше, когда доставляла цветы в его дом, а сегодня утром он сел позади меня в переполненной церкви.
Уилла крайне удивило, что они говорили о нем так, словно его нет рядом, но он не собирался прерывать их. Положение становилось все более забавным, хотя и довольно неловким для него.
– При всем моем уважении к вам, миссис Раэль-Ламонт, – продолжила
Вивьен слегка откинулась назад и с недоумением покачала своей изящной головкой.
– При каких обстоятельствах?
Миссис Боусли залилась краской.
– Уверена, мне не нужно напоминать вам, что викарий обсуждал тему греха, миссис Раэль-Ламонт. Или вы не слушали проповедь?
– Все мы грешны, – снова возразила Вивьен, и ее голос прозвучал несколько высокомерно. – Вы решитесь первой бросить камень, мадам?
Миссис Боусли судорожно сглотнула. Окружившие их леди замерли, изумленные смелостью Вивьен, словно были не в состоянии заговорить или пошевелиться.
Уилл наконец решил, пришло время вмешаться и напомнить им, кто именно является грешником среди них.
– Разве это не правда, леди, – откашлявшись и промокнув платком пот с шеи, медленно начал он, – что, если бы Господь не дал нам способности свободно грешить, мы никогда не могли бы признаться в грехе и, таким образом, ничему не научились?
Реакция была такой, словно герцог материализовался в центре женского общества, по трактовке Библии, или в другой столь же благонамеренной компании леди молча уставились на герцога с выражением ужаса на лицах.
Заметив это, Уилл удовлетворенно улыбнулся:
– Наверное, будет справедливо сказать, что человек, созданный Господом по своему образу и подобию, участвуя в грехе или счастливо наблюдая его в других, учится соответствовать замыслу Создателя. Мы искупаем свой грех, только когда признаем его в себе и молим о прощении. Таким образом, я заявляю, что грех – естественный продукт мироздания, созданного Господом Богом и призванный учить нас.
Его слова потрясли всех, включая и Вивьен, которая в изумлении смотрела на него так, что он чуть не рассмеялся.
Вивьен оправилась первой; выпрямившись и сжав обеими рукам и веер, она задумчиво взглянула ему в глаза и грациозно покачала головой.
– Милорд, я и понятия не имела, что вы философ.
Присутствующие в изумлении посмотрели на нее. Герцог кивнул.
– Мне нечем особенно заниматься, кроме чтения, миссис Раэль-Ламонт.
– Тогда вам следовало бы почитать Священное Писание, ваша светлость, – наставительно заявила миссис Боусли.
Герцог вскинул брови.
– А кто говорит, что я его не читаю, мадам?
Все дамы, казалось, сжались в своих корсетах. Он снова взглянул на Вивьен и улыбнулся.
– Сэр, – внезапно проговорила она, – надеюсь, вы проводите меня до дома? Это здесь, рядом, а мне хотелось бы поподробнее узнать о вашем понимании Библии.
Вивьен произнесла это очень вежливо, хотя в глазах у нее горел вызов. Уилл не мог представить, о чем она думала в этот момент, и решил даже не пытаться.
– С удовольствием, миссис Раэль-Ламонт.