Герцог-упрямец
Шрифт:
Внезапно дверь отворилась, и в приемную вошел необычайно рослый мужчина.
Увидев его, Девина замерла. Появление этого человека лишь усилило ее тревогу. Высокий джентльмен вошел в приемную так, словно приходил сюда сотни раз (впрочем, вероятно, так оно и было). Ему вовсе не требовалось разглядывать обстановку этой просторной комнаты – как самой Девине, – более того, он дал знать о своем появлении безо всяких усилий. И все тотчас же его заметили. А некоторые леди даже перешли на другое место – чтобы заглянуть ему в лицо.
Он величественно возвышался над всеми, и по его осанке становилось
Девину представили герцогу Брентворту несколько дней назад, на приеме в честь герцогини Страттон, наконец-то получившей лавры за свой труд в качестве патронессы «Парнаса», женского журнала, набиравшего популярность. Девину пригласили, потому что она писала эссе для журнала. Только по этой причине она была знакома с герцогиней и другими присутствовавшими там дамами. И почти все они были выше ее по своему социальному положению.
На том приеме герцог снизошел до короткого разговора с ней. Она же держалась весьма достойно. И воспользовалась возможностью оценить его, что совершенно необходимо, когда имеешь дело с тем, кто может оказаться твоим врагом. Когда они познакомились, Девина уже знала, что сегодня ей предстояла эта встреча, но надеялась на более благоприятный исход. Однако же… увы. И сейчас ей не хотелось разговаривать с герцогом.
Девина отвела взгляд от герцога и направилась в другой конец гостиной; ей требовалось хорошенько подумать о том, как найти доказательства своего права на наследство.
Брентворт редко получал требования явиться ко двору. Собственно, и сейчас это было не требование, а скорее приглашение – в той, конечно, степени, в какой короли приглашают, а не приказывают. «Его величество будет рад принять вас завтра в два часа дня», – гласило послание.
Он вошел во дворец Сент-Джеймс без четверти два. Но почему же король пожелал его увидеть? Ведь они с ним не очень-то ладили… И вообще король, в отличие от него, Эрика Маршалла, был дураком.
Возможно, это имело какое-то отношение к встрече, состоявшейся в этот же день, но раньше. Король мог узнать о возобновившихся попытках отменить рабство в колонии и пожелал высказать свои собственные взгляды на этот вопрос. Но что же у него за взгляды?.. Брентворт понятия об этом не имел. Нынешний король не очень-то интересовался политикой: он вообще мало чем интересовался, если речь не шла о его удовольствиях, – однако вполне возможно, что у него имелось собственное мнение. Ведь у большинства людей оно имелось – даже если они почти ничего не знали об этой проблеме.
Сегодня официального приема не было, поэтому и людей в приемной собралось совсем немного, не более двадцати человек.
Брентворт не стал представляться пажам – они и так его прекрасно знали. Как только он появился, один из них торопливо пересек комнату и вышел в дверь, ведущую в кабинеты.
Брентворт же
Шляпка почти скрывала ее белокурые, коротко обрезанные волосы, но все же эта стрижка была заметна, несмотря на все попытки девушки спрятать ее. Брентворт пришел к выводу, что интерес к медицине возник у нее в результате какой-то серьезной болезни, во время которой ей пришлось обрезать волосы, – ведь при высокой температуре длинные очень мешают.
И сейчас, в этой приемной, она выглядела совершенно неуместной. К тому же, казалось, она была чем-то расстроена.
– Мисс Маккаллум, какой приятный сюрприз… – сказал герцог с улыбкой.
Девушка резко остановилась – и замерла, а затем присела в реверансе.
– Добрый день, ваша светлость.
– Вам нездоровится? – спросил Брентворт. – Или вас что-то беспокоит?
Она оглянулась на дверь, ведущую в длинный извилистый коридор со множеством кабинетов.
– Я просто расстроена тем, что к моему делу тут отнеслись весьма легкомысленно.
– У вас есть дело при дворе?
– Да, милорд, однако думаю, что вряд ли его когда-нибудь рассмотрят как должно. Сегодня я это поняла, – добавила девушка со вздохом. Было очевидно, что в душе ее отчаяние боролось с гневом.
– Неужели все так серьезно? – осведомился герцог.
Гнев явно победил, и мисс Маккаллум заявила:
– Вы полагаете, я похожа на женщину, которая будет отнимать у кого-то время ради пустяковых дел?
– Разумеется, нет, – ответил Брентворт, отводя девушку в сторону. – Если вас тут каким-то образом оскорбили, дайте мне знать. Я позабочусь о том, чтобы ничего подобного больше не случалось.
– Нет, не оскорбили… От меня просто отмахнулись… Как от человека, не достойного справедливости. – Девушка со вздохом оглядела свое скромное голубое платье и темно-синий жакет. – А будь я одета, как… – она кивнула на болтавших неподалеку дам, – как они, то это, наверное, помогло бы.
«Может, и так», – мысленно согласился герцог и проговорил:
– Вовсе нет, вы выглядите чудесно. – Сейчас эта девушка понравилась ему еще больше, чем во время их знакомства на приеме у герцогини Страттон. – Скажите, мисс Маккаллум, я могу чем-нибудь вам помочь?
Казалось, ее очень озадачили эти его слова. Она склонила голову к плечу, словно обдумывая, чем он и впрямь мог бы ей помочь, но затем вдруг сказала:
– Благодарю вас, милорд, но это дело личное. Помочь мне может только король, но я боюсь, что он этого не сделает. И сейчас мне нужно решить, смириться ли с этим или продолжить бороться.