Герцогиня
Шрифт:
К нам подошло пожилое семейство. На даму было жалко смотреть, по крайней мере мне. Она была обвешана таким количеством драгоценностей, что я бы под таким весом и пяти минут не выдержал.
— Ах, милочка, вы так молоды! Что же вы так… скромно одеты? Прямо как монашка. Может, вы уже готовитесь уйти в монастырь? — подколола меня эта любительница украшений.
— Монастырь, может, и интересная мысль, я пока думаю на эту тему. А по поводу всего этого… гм… хм… с камнями… Как вы правильно заметили, я еще слишком молода и к тому же изумительно красива, чтобы отвлекать внимание от себя любимой на эти блестки, —
Муж этой язвы хмыкнул, старательно сдерживая смех, и, о чем-то заговорив с Эмануэлем, увел его в сторону. Я сердито посмотрел им вслед. Мне не нравилась сама идея остаться наедине с этой мымрой.
— Ах, молодежь, многого вы не понимаете… — закатив глаза, осуждающе выдохнула она.
Но я не дал ей договорить:
— Вот когда я буду в вашем возрасте, может быть, тогда и подумаю об украшениях. А сейчас зачем они мне?
— Чтобы нравиться мужчинам, — воскликнула дама.
— А зачем мне посторонние мужчины? У меня же муж есть, — хмуро отозвался я, оглядываясь в поисках Эмануэля.
— Чтобы муж не бросил и не ушел к другой, — пыталась она мне втолковать, как маленькому ребенку.
— С бросанием у меня нет проблем. Захочу и брошу. Да и ему мешать не стану, если уж приспичит. К тому же не понимаю, как все эти побрякушки помогут удержать мужа?! — с трудом сдерживаясь, раздраженно сказал я.
Посмотрев на меня, как на больную, дама перешла к другому вопросу:
— Что-то не видно вашего пасынка, Эдвина.
— Он, знаете ли, наказан. Так сказать, лишен сладкого, — теряя последние капли терпения, почти прошипел я.
Все, больше не могу. Пора выводить эту заразу из игры.
— А что же он натворил? Ведь такой замечательный молодой человек, — с огромным интересом напористо поинтересовалась эта разговорчивая старушенция.
Не отвечая на ее вопрос и притворившись, что хочу пропустить проходившую рядом пару, я шагнул в сторону и сделал вид, что у меня подвернулась нога. Покачнувшись, взмахнул рукой, в которой держал бокал, и «нечаянно» выплеснул на даму вино. Красное пятно растеклось на ее светлом платье от декольте до самого низа и было заметно издалека.
— Ах! Какой конфуз! Прошу простить меня! Порой… я такая… неуклюжая бываю, — чуть ли не по слогам, даже не стараясь изобразить раскаяние, выдал я.
Виноватым я себя не чувствовал. Как и ожидалось, дама молча выслушала мои извинения и, окруженная слугами, которых я подозвал, свалила из зала.
Почти сразу же ко мне подошел Эмануэль с мужем этой… гм… сударыни. Сообщив, куда делась его жена, я потащил герцога в сторону.
— Вы ведь знаете, что из себя представляет графиня, так зачем оставили меня с ней наедине? Требовать от меня терпеть ее общество — это садизм. С вашей же стороны, рисковать добрососедскими отношениями была не столь замечательная идея, — сердито зашипел я, не зная, кого в первую очередь обвинять.
С трудом дождавшись, пока разойдутся гости, я категорическим тоном сообщил обоим герцогам, что больше они меня не заставят присутствовать на их балах и изображать из себя хозяйку замка. Не ожидая от них никакой реакции, я удалился в свою комнату.
На следующий день Эмануэль снова отбыл на службу. Послонявшись по замку, я присоединился к старому герцогу,
— Места вокруг тихие и спокойные. Посторонние в ваших владениях появляться не рискуют. Так что мы вполне можем, взяв только Орру, проехаться по лугу и вдоль речки. Вы столько лет не выбирались на природу без сопровождения кучи слуг, — тоном искусителя тихонько нашептывал я Бертрану.
Немного поколебавшись, он с напряженной улыбкой согласился на эту авантюру.
Стражники прочесали местность, где мы планировали прогуляться, и отправили усиленные наряды охраны в стороны, но так далеко, чтобы не маячили у нас перед глазами. Очень уж Бертран нервничал, хотя и старался этого не показывать. Присутствие рядом слуг могло испортить удовольствие от прогулки. Похоже, еще не все условности потеряли для него смысл.
Мы с Оррой катили по лугу коляску герцога по направлению к небольшой речке. Все вокруг было усыпано полевыми цветами, гудели жуки, порхали бабочки. Судорожно схватившись за подлокотники, Бертран восторженным взором ребенка оглядывался по сторонам. Это сколько же лет он не имел возможности не только бродить по лугам и у реки, но и вообще выходить из замка?
— О-ого-го-го-о-о-о!!! — вдруг заорал по-молодецки дедуля, раскинув в стороны руки.
Я не раз замечал, как многие в присутствии убитых горем людей сами начинают чувствовать тоску, а в присутствии радостного, смеющегося человека начинают невольно улыбаться. Вот и мне сейчас тоже сделалось весело и смешно. Вспомнилось детство в другом мире: как приезжал на каникулы в деревню к деду и мы с пацанами носились по полям и лесам, ловили раков, прыгали с тарзанки в реку…
Издав вопль в индейском стиле, я перехватил поудобнее ручки кресла и резво потолкал его в сторону реки. Дорога пошла под уклон, и коляска уже без моих усилий потихоньку набирала скорость. Почти у самой воды я слегка довернул, и мы благодаря набранной скорости помчались по мелководью, поднимая огромные брызги. Когда дедулю окатило водой, он как-то неопределенно вскрикнул, а затем, засмеявшись, подхватил мой клич. И мы, старый и малый, вереща и улюлюкая, как дети, понеслись по краю берега. Сзади за нами бежала Орра и тоже что-то кричала, видимо пытаясь нас вразумить, но мы ее не слушали.
В какой-то момент колесо коляски за что-то зацепилось, и она, дернувшись, начала заваливаться набок. Я попытался затормозить и выровнять ее, но, по закону подлости, нас догнала ни о чем не подозревающая Орра и придала нам дополнительное винтообразное ускорение.
Будучи самым легким из нашей компании, я первым и полетел, отцепившись от средства передвижения. Это обеспечило мне несколько своеобразное расположение в пространстве — лететь пришлось не сказать, чтобы рыбкой, а эдакой раскорякой, больше похожей на лягушку. Так неэстетично и плюхнулся в воду.