Шрифт:
Глава первая: Баксы крупные нам в портмоне ложатся…
«Будущее России до сих пор представляется в виде коммунизма — то есть, в виде большой и неожиданной халявы…»
Житейское наблюдение
Олег Евгеньевич Поляков был, в общем-то, неплохим человеком.
Неплохим в том, что касалось выпендрежа. В этом он мог дать сто очков вперед любому коммерсанту, или, как их сейчас популярно называть, акуле бизнеса. Когда я явился к нему в офис в первый раз, и, пройдя через многочисленные широкие коридоры, минуя двух охранников каждый под два метра ростом, и пройдя через отделанную под орех дверь, я
Реальность меня разочаровала.
Поляков оказался типичным барыгой — трусливым, но очень жадным. Причем, как мне кажется, еще и страдал комплексами неполноценности. До сих пор помню, как он развалился в своем огромном кресле, и, демонстративно махая у меня перед носом перстнем, начал рассказывать о своих связях с местной полицией, где у него все проплачено, и где его защищают постоянно. Периодически он вставлял иностранные словечки, видимо, сам не осознавая их значения, и пристально смотрел мне в глаза после каждой фразы, словно наслаждаясь произведенным эффектом. Я вежливо молчал, и отводил взгляд, всем своим видом показывая, что я сражен его мудростью и каким ничтожным себя по сравнению с ним чувствую. Сказать по правде, мне он сам нафиг был не нужен. Я за его деньгами пришел.
Услышав про биокомпьютер, Поляков сначала не врубился, о чем идет речь. Посопел две минуты, и небрежным тоном заявил, что читал о таком. И тут же спалился, задав глупый вопрос, можно ли его реализовать на рынке цветных металлов. Даун… Я вежливо объяснил, что это такое, и какую ценность он представляет. Поляков снова посопел, выскочил из кабинета на пару минут, потом вернулся, снова умостился в свое необъятное кресло, и приступил к допросу.
Я старался отвечать максимально правдоподобно. Да, я сам его изобрел, и больше никто о нем не знает. Да, если грамотно все выстроить, он произведет революцию в сфере технологий. Да, компьютер максимально прост и обращаться с ним может кто угодно. Нет, я не женат, сам по себе, в тюрьме не сидел, и никогда раньше в торгово-рыночных отношениях не участвовал. К моменту окончания разговора решение Полякова насчет меня было написано у него на лице. Мы договорились встретиться для оценки стоимости товара через два дня.
Не торгуясь, я запросил пять процентов с каждой продажи, и это при том, что названная мною ориентировочная стоимость прибыли от изделия — миллионы долларов. Поляков удивился, но, когда узнал, что я собираю на операцию по пересадке почек, успокоился. Мы ударили по рукам, и спустя еще двое суток он объявился у меня в квартире. В окно я видел, как он подкатил на своем «Вольво» к подъезду, потом что-то чем-то сказал троим полицейским в сопровождавшей его служебной «девятке», и те покатили за угол дома. Воспользовавшись форой в десять минут, я еще раз проверил свой маскарад. Густая борода, скрывающая нижнюю половину лица — есть. Яркая желтая майка с надписью «Нью-Йорк» на спине и ядовито-фиолетовые штаны — есть. Зазвенел звонок в дверь, и на пороге появилась моя ничего не подозревающая жертва.
— Рад вас видеть, товарищ Никодим…. Пройдемте-ка в комнату…. Где изделие?
— Здесь, здесь, — я провел его в пустую гостиную, где на столе стояло мое «творение». Мой бывший одноклассник поработал на славу — муляж из аквариума и обычного компьютера производил неизгладимое впечатление. — Все в полной комплектации, как договаривались. Извольте проверить?
— Степан, проверь! —
— Тогда я его забираю.
— А деньги?
— А я уже думал, что вы забудете… Степан, ну-ка, быстро отсчитай товарищу Никодиму пятьсот тысяч….
Взяв из рук громилы аккуратно перетянутые резинкой пачки, я сказал, что пойду, пересчитаю их в другой комнате. Поляков запахнулся в свое кожаное пальто, и небрежным жестом выразил свое согласие. Спектакль закончился, дальше начиналось самое интересное….
Не прошло и пяти минут, как в дверь постучали. Громила пошел открывать, и вернулся в сопровождении троицы дюжих полицейских.
— И где этот придурок? — поинтересовался старший.
— Там, — Поляков махнул рукой в сторону комнаты. — Оформляйте. Степан, проследи. А я пошел в машину….
Борода исчезла, яркая одежда сменилась джинсами, рубашкой и кедами. Поправив на лице маску, я затаился у входной двери квартиры, располагавшейся снизу той, где только что состоялся обмен. Моя версия подтвердилась — Поляков не стал тратить свое время, созерцая арест какого-то неудачника, и предпочел отправиться праздновать свою победу. Напевая под нос, он спускался по лестнице, через каждые два шага поправляя полы пальто. Дождавшись, пока он окажется на лестничной площадке, я толкнул дверь, издал натуральный рев и выскочил наружу.
Реакция оказалась вполне предсказуемой.
Коммерсант тихо завизжал, и ринулся было по лестнице вниз, но запутался в пальто, и чуть не упал, схватившись за перила. Треснув его по затылку, я втащил это чучело в квартиру, и закрыл дверь. Над головой послышался глухой удар — это полицейские начали прорываться в комнату, куда я ушел пересчитывать деньги. Если учесть, что там стальная перегородка, вламываться им придется еще долго… Поляков захрипел, когда я врезал ему в солнечное сплетение, и разинул рот что позволило без труда толкнуть ему в горло таблетку, которую он машинально проглотил.
— Это что за шутки…
— Рот закрой, — я поднял с пола и приставил ему к горлу здоровенный кухонный нож. — Что, кинуть меня решил? Изделие присвоить, а его создателя — в тюрьму?
Коммерсант затрясся, на лбу у него выступили капельки пота.
— Я все объясню….
— Поздно. Ты разбудил зверя, который и так пашет, как проклятый, и теперь я требую моральной компенсации. Знаешь, что ты только что проглотил? Это смертельный яд из экстракта кураре, начинает действовать ровно через сорок пять минут. Противоядие есть только у меня, — я показал ему маленькую голубую ампулу. — Сейчас мы с тобой выйдем, сядем в машину, и проедемся до ближайшего банкомата, где ты снимешь, а потом отдашь мне наличкой еще пятьсот тысяч. И тогда я позволю тебе выпить противоядие. Ну, что, конь в пальто, понял, как ты влип, или врезать еще пару раз?
Лицо у Полякова посерело от ужаса, и весь его прежний гонор как-то быстро слетел сам по себе.
— Да-да, конечно, я понял…
— Молоток, — я толкнул его в спину. — Двигай.
Сделать лаз между квартирами было просто — день работы. Но сделать лаз в соседний подъезд было куда сложнее. Пришлось даже воспользоваться услугами рабочего населения, мотивировав их тремя бутылками с горячительными напитками. Естественно, опустошив бутылки с ними, тем самым вызвав к себе уважение и преданность.