Герои

Аберкромби Джо

— Я не забыл.

— Убей её.

— Просто жалко, что всё…

— Просто, блин, убей её и пошли. — Он указал на южанина под сапогом. — Я ведь его убиваю и ничего.

— Ну, так он-то ни хрена не стоит…

— Убей и всё! — Затем, осознав, что не должен повышать голос, ведь они не на том берегу реки и повсюду могут быть южане, зашептал. — Просто убей и закидай ветками.

Отмель угостил его кислым взглядом, но подобрал узду, всем весом навалился на шею лошади и усадил её на землю, а потом угостил и её — быстрым ударом в шею,

придерживая, пока кровь лилась в топкую грязь.

— Херня-хернёй и хернёй погоняет. — Отмель покачал головой. — Убивая лошадей на хлеб не заработать. Мы тут рискушеньки, пробравшись сюдашеньки, с первым…

— Прекрати.

— Прекрати что? — Он подтащил на труп лошади упавшую с дерева ветвь.

Дно посмотрел на него в упор.

— Молоть, как ребёнок, вот что. Это вообще дико. Твоя голова, походу, застряла в четырёхлетнем возрасте.

— Тебя расстраивают мои обороты речи? — произнёс тот, срубая топориком другую ветвь.

— Так уж сложилось, увы, да.

Отмель, к своему удовлетворению, прикрыл лошадь.

— Ладно, тогда, я смолкаюся-премолкаюся.

Дно процедил сквозь зубы долгий выдох. В один прекрасный день или Отмель погибнет от его рук, или наоборот. Он это знал с тех самых пор, как ему исполнилось десять. Он развернул бумагу и стал с нею на свет.

— В чём тут суть? — спросил Отмель, заглядывая ему через плечо.

Дно медленно повернулся и посмотрел на него. Он не шибко удивился бы, если б оказалось, что сегодня тот самый день.

— В чём? Я что, во сне научился читать по-южански, да покуда ещё не врубился? Откуда, клянусь всей страной мёртвых, мне знать, в чём тут, мать его, суть?

Отмель пожал плечами.

— Верно подмечено. Всё ж видок у него не простой.

— Само собой, у него все приметы особой важности.

— И?

— По-моему вопрос встаёт так: кто из тех, кого мы знаем, может соблазниться за него раскошелиться.

Они взглянули друг на друга и вместе произнесли:

— Кальдер.

На этот раз Ганзул Белоглазый скакал быстро и без единого намёка на улыбку. Из щита торчало обломанное древко стрелы, а на лбу красовался порез. Он явно побывал в бою. Кальдеру, едва завидя его, подурнело.

— Скейл велит тебе подвести людей. — Сейчас в его голосе не было смеха. — Южане снова двинули на мост и в этот раз двинули жёстко. Долго он не устоит.

— Добро. — Кальдер знал, что тот миг настанет, но предвкушение не делало его слаще. — Поднимай их.

— Айе. — И Бледный Призрак отошёл, отрывисто гавкая приказы.

Кальдер дотянулся до рукояти меча и вытаскивая его, устроил целое зрелище, заметив, что люди его брата — его люди — встают из-за Клейловой стены и готовятся вступить в битву. Время написать первый куплет песни об отважном Принце Кальдере. И надеяться, что он не окажется последним.

— Ваше принцевство!

Кальдер оглянулся.

— Дно Канавы. Ты всегда являешься в мои самые яркие моменты.

— Чую, когда смердит отчаяньем. — Дно

был грязен, и не только с нравственной точки зрения. Даже грязней, чем обычно, как будто нырял в болото. Кальдер ничуть не усомнился бы в этом, если б на самом дне топи завалялась монетка.

— Чего ещё? Меня ждёт битва, чтобы в ней доблестно пасть.

— О, да и барды будут непрестанно тренькать, прославляя твою честь.

— Про него уже распевают песни, — заметил Отмель.

Дно ухмыльнулся.

— Только мало ему в них чести. Мы кое-что нашли, возможно интересное.

— Смотри! — Отмель указал далеко на юг, лицо в крапинках грязи пересекла белозубая улыбка. — Радуга!

И в самом деле, как только ослаб дождь, и снова выглянуло солнце, вдалеке, уходя в ячмень, появилась изящная бледная дуга, но Кальдер был не в настроении её оценить.

— Вы просто решили обратить моё внимание на неисчерпаемую красоту всего вокруг, или есть что-то более определённое?

Дно вытащил сложенный листик, помятый и грязный. Кальдер потянулся к нему и тот со значением убрал его в сторону.

— За плату.

— Бумага не дорога в цене.

— Конечно, — произнёс Дно. — То, что на ней написано, вот что придаёт ей ценность.

— И что же на ней написано?

Братья переглянулись.

— Что-то. Мы нашли её у одного союзного парнишки.

— Нет у меня времени. Готов поспорить, это просто письмо от мамы.

— Письмо? — спросил Отмель.

Кальдер щёлкнул пальцами.

— Давайте сюда, и я заплачу, сколько оно стоит. Или идите продавать радугу в другое место.

Братья снова обменялись взглядами. Отмель пожал плечами. Дно размашисто плюхнул бумагу в кальдерову ладонь. С первого взгляда она не показалась ценной, заляпана илом и чем-то, выглядящим подозрительно похожим на кровь. Зная этих двоих, стопудово кровь. Внутри чёткие и ровные письмена.

Полковнику Валлимиру

Войска генерала Миттерика упорно штурмуют Старый мост. Вскоре он вынудит врага подтянуть все резервы. Поэтому, приказываю вам немедленно атаковать, как обговаривалось, всеми солдатами в вашем распоряжении. Удачи.

Далее шло нечто вроде имени, но оно оказалось как раз на сгибе, а бумага вся протёрлась, и Кальдеру было не разобрать. С виду похоже на приказ, вот только он отродясь не слыхивал ни о каком Валлимире. Атака на Старый мост. Едва-ли новость. Он был готов его выкинуть, как вдруг заметил второй блок, начертанный размашистым, косым почерком.

Прежде чем пересечь ручей, удостоверьтесь, что враг полностью вовлечён в бой, а до тех пор опасайтесь выдать своё местоположение на их фланге. Мы с моими людьми вкладываем все наши силы. Я не позволю обречь их на неудачу.

Генерал Миттерик, Вторая дивизия.