Героин
Шрифт:
Появление преследователей девушки Аптекаря успокоили. Они явно не были наркоманами, действия которых мало предсказуемы. Пистолет здесь точно не понадобиться.
— Ушла девушка, ушла. Я бы всей душой, но откуда мне, скромный Аптекарь я. Но помочь — помогу охотно. Хотя бы за сто долларов. Лучше за двести пятьдесят. Обращайтесь.
После того, как братаны ушли, настало время звонить пожилому следователю.
— Я же хочу совершенно другого. Я хочу посадить всех, кто хоть каким-то боком связан с транспортировкой и торговлей наркотиками в Скове. Кроме тебя, конечно.
— Дайте мне сигарету, — попросила девушка.
— Не надо сигарету, — остановил следователя Аптекарь, — она бросила курить вместе с прекращением приема героина.
— Молодец, — с чувством одобрил решение девушки пожилой следователь, пряча сигарету.
Девушка застыла с протянутой рукой.
— А сладкое мне кушать можно, или глисты заведутся?
— Ну что ты на меня смотришь, тут Аптекарь командует.
— Можно, — милостиво разрешил Аптекарь, — если руки будешь мыть как следует.
— Вот видишь, — порадовался за девушку пожилой следователь, — да у тебя будет не жизнь, а малина. И все благодаря господину Аптекарю. Не понимаю, чем ты, Елена Юрьевна, недовольна.
— Издеваются над бедной девушкой как хотят. Чупачупс суют в открытый ротик. Изверги престарелые.
Не надо говорить гадости своим спасителям, — прервал ее Аптекарь, — он положил шприц на стол, поднял ей рукав свитера и перевязал ее руку жгутом.
— Я сейчас умру от передозировки? — тихо спросила его девушка.
— С чего ты взяла? — удивился Аптекарь.
— Меня вы допросили, все, что я знаю, я вам рассказала. Теперь меня, умершую от передозировки, можно выбросить где-нибудь в сквере. Рядом в луже будет валяться порванный пакет от героина. В луже растворилось все пять килограмм или сто грамм, понять невозможно. В результате никто никого и ничего не ищет. Вам останется пять килограммов героина, денег от продажи которого вам хватит до конца жизни. После того, как найдут мой труп, всякие поиски прекращены. Все рады, все смеются.
— Все сказала?
— Сказала.
— Теперь подставляй руку, я буду вену искать. Шприц, как видишь, пустой. Так что передозировки не будет. Спокойно поработай кулаком.
— Уй, блин, больно! — воскликнула девушка. На глазах у нее выступили слезы. Навыков введения иголки в вену у Аптекаря не было, и иголка прошла кровеносный сосуд насквозь, — Наконец я ваши желания поняла. Вы садисты и собираетесь надо мной поиздеваться. Небось, когда меня ломало и я голая крутилась на полу, кино снимали? Признайтесь.
— Дура ты все-таки. Когда ты закричала, меня как серпом по обострившемуся геморрою, — Аптекарь сидел перед ней, держа в одной руке шприц, а в другой три пробирки. — После того, как тебя переломало, ты уже забыла, что ты наркоманка. А я не забыл. Какими шприцами ты себе героин вводишь? Сегодня один на всех, и все на одного, завтра чужой, послезавтра — под лестницей нашла. Потому наркоманы в России основной источник заражения СПИДом. На гепатит вы и внимания не обращаете. А от гепатит, который передается через шприцы, типа «В», и, тем более, «С», не выздоравливают. Про тип «D» я и не говорю, тут уже лучше СПИД. Это тебе не обычная желтуха, передающаяся через грязные руки. Ну и сифилис через иглу
— А мое мнение по этому тебя не интересует?
— Не интересует. А куда ты денешься? Под нож браткам или в женскую зону на нары к «дяде Васе»?
— Ладно, дай мне шприц, я сама себе в вену иголку введу. Наркоманка я, в конце концов, или наркоманка? Я себе в вену могу в полной темноте ввести. Когда «догоняешься» и не такое сделаешь. А болезней у меня никаких нет. Я всегда своим шприцом пользуюсь.
— Да хоть бы и так. Знаю я вашу кухню. Технология приготовления «дури» проста, — сказал Аптекарь, обращаясь к пожилому следователю, — наркотик разводится в ложке, каждый наполняет шприц из «общего котла». Шприцы были одноразовые, а ложка — нет. СПИД так не передать, а гепатит — за милую душу. В результате человек заражается, пользуясь строго своим шприцом.
— А что значит «догоняешься»? — спросил пожилой следователь.
— Это когда тебя еще не ломает, а ты уже новую дозу запускаешь, — объяснила девушка, аккуратно наполняя своей кровью пробирки. — Когда у тебя достаточно порошка, и ты не экономишь.
— Я смотрю у вас тут целая феня есть, наркоманская, — проворчал пожилой следователь, «ломаешься», «догоняешься», блин.
— Ну, до «блинов» я никогда не опускалась, — обиделась девушка, — с чего вы взяли? Я всегда порошком чистым пользовалась. И шприцов у меня дома всегда запас был. И нет у меня никакого СПИДа. Проверяйте, сколько хотите. А как ты, кстати, это проверишь?
— У меня знакомая есть, в лаборатории работает. Когда-то я с одной девушкой провел время, а потом у меня возникли смутные подозрения, и она мне сделала эти анализы. Теперь я ей скажу, что у меня снова была рискованная половая связь.
— Так значит ты, когда меня «ломало», не насиловал?
— Тебя-то? Не сложилось как-то.
— А зачем раздел?.
— Ты мокрая была, как цуцик, да еще и описалась. А к нам в гости пожилой следователь шел, неудобно мне было как-то за свою подругу. Такая красивая девушка, и описанная по плечи. Пришлось тебя раздеть и полотенцем протереть.
Девушка, наконец, покраснела.
— Содержательный рассказ вы мне поведали, Елена Юрьевна, — сказал пожилой следователь, — спасибо вам. И Аптекарю, другу моему старинному, спасибо. Много лет помогает он мне, но так, как в этом случае, помог впервые. Если сделать тут все аккуратно, отправим мы на нары, с Божьей помощью, всех поставщиков наркотиков в старинный город Сков.
— Чего это ты в церковнославянский стиль впал? — поинтересовался Аптекарь.
— Под крупное дело ты меня подписал, Пилюлькин. Дела такого масштаба у меня никогда не было. И выйти из него нельзя, разве что воспользоваться советом Елены Юрьевны о передозировке. Но так ведь вопрос не стоит, Володя?