Героин
Шрифт:
— Стоп, стоп, Антонина.
Положу труп на кровать, Буду горькими слезами Кровь с груди твоей смывать.Где-то я это уже слышал. Подругу Олигарха уже цитируют. Быстро что-то.
— Вот вы пожилой следователь, а совершенно не в курсе местных сплетен. Стыдно. Эта длинная рыжая подруга Олигарха своими высказываниями и туалетами произвела в Сковской Барвихе подлинный фурор.
— А как она сюда вообще попала?
— А вы не знаете? Олигарх для
— Наши сквовско-барвихинские великосветские дамочки в шоке не поэтому, да меня это и не интересует, Антонина. Но спасибо, что рассказала. Как-нибудь схожу, поздравлю Олигарха с новосельем. Его рыжеватая подруга, по моему мнению, влияет на него очень положительно. Как ваше мнение, Саранча?
— Откуда я знаю? Я его рыжее сокровище и видел всего один раз, и то мельком.
— Да и то тогда, когда та еще возле пристани работала. Да там, на ветру, в суете и полумраке, разве разберешь что-нибудь? Сколько, кстати, она за мимолетное знакомство брала?
— Тонька, кончай меня ревновать. Иначе я сюда еще одну жену приведу. Я мусульманин, мне можно.
— Убью. И похороню без уголовных почестей. Ты, султан комсомольский, почему записную книжку с номерами телефонов знакомых женщин хранишь и перечитываешь? Или забыл ужо, что я люблю купаться в реках крови?
— Да, Саранча, покой вам только сниться, как я погляжу.
— Сон в руку — моча в голову! Он меня еще не знает, хлопкороб. Я ему еще устрою. И не сажай меня себе на колени! Да что за манера такая! Пусти! Как тебе не стыдно, Саранча? Мне же не шестнадцать лет, в конце концов, как этой рыжей дылде. И ляжки у меня толстые, а так вся юбка задралась.
— Цыц, русский женщин. В моих записных книжках речь идет не о любимых. «Настя» или «Люба» там означают совершенно другое. Так что сиди спокойно на коленях у повелителя, а юбку я сам тебе поправлю. Давай лучше послушаем, что нам пожилой следователь расскажет. Он же просто так никогда нас не навещает.
— Послушайте, Саранча, послушайте. Спустили мне мои начальники один документ, Пока читал, вспотел как обезьяна, скачущая по бетонным лестницам. И с тех пор, как думаю о нем, так мысли живо перекатывались в голове навозными катышками.
— И что же это за документ такой живородящий?
— Да так, служебный. Но вопросы он породил. Скажите, Саранча, каковы, по вашему мнению, маршруты, по которым героин течет по России.
— За других говорить не могу. В нашей организации каналы перемещения наркотиков следующие: Кыргызстан — Астана — Новосибирск. Другой путь из афганцев в варяги: Душанбе — Махачкала — Астрахань. Есть еще: Алматы — Екатеринбург, Казахстан — Омск. Эти пути-дороги все время меняются.
— Да? По данным нашего ведомства ежегодно через территорию России в Европу проходит более 40 тонн наркотиков, из них 13 тонн оседает в нашей стране. Каково ваше мнение по этому поводу.
— Серьезно? А аналитическая служба нашей организации считает, что в России оседает не более десяти процентов героина. Все остальное идет в Европу.
— Ну и кому вы верите,
— У меня нет выбора, пожилой следователь, я обязан руководствоваться выводам нашей аналитической службы.
— Хм. Свободолюбивый документ нашего ведомства готовился почти три месяца. Закрытые источники, специалисты, аналитики. Великие, харизматичные мужчины.
— Оставьте. Не нужно загружать свою голову мрачными мыслями. Ваши мужчины харизматичны, пока начальство, грозно глянув, не укажет им на нужные результаты. Это же легко проверить. Возьмите количество героина, потребляемое в Европе, вычтите переправленное через Турцию…
— Да, картинка, которая не смущает только клинических оптимистов. Но основная масса порошка идет через Россию?
— Конечно. Из Афганистана, через Турцию, до Европы границ много. Иран, Ирак… Хлопот не оберешься. Таможня не даёт добро, а берёт, причем охотнее в баксах. Пожилой следователь, а вас действительно беспокоит Гондурас? Какие кремы Вы пробовали?
— О чем вы, Саранча?
— Я аж покраснел от недоумения, но понять никак не могу. Какая вам разница, сколько героина уйдет в Европу? Вас, по идее, должен оставшийся в России порошок интересовать.
— Значит, порошок идет только через Россию? — Нет, конечно. Я же говорил, есть еще Турция. Следующим транзитным звеном стали Балканы, где наркотрафик держится на албанцах и боснийских мусульманах. А уже они везут порошок в Германию.
— Хорошо, следующий вопрос. Какие факторы влияют на то, что маршруты поставки героина меняется?
— Главным образом политические пертурбации. На маршруте Афганистан — Средняя Азии — Сибирь, который является основным, ваша контора наращивает активность. Одна комплексная оперативно-профилактическоя операция «Канал-2004» чего стоила. Поэтому многие стали переходить на маршрут Афганистан — Средняя Азия — Дагестан или Средняя Азия — Калмыкия. И в Дагестане, и в Калмыкии, если проплатить местные власти, то любые проблемы исключены и никакие милицейские структуры, даже московские, помехой являться не могут. Это очень удобно. Я вам, по-моему, это уже рассказывал.
— Далее Астрахань. И если спрятать на зашедшую в Астрахань баржу даже тонну героина, то потом эта баржа может беспрепятственно доплыть до Москвы, не вызвав не у кого подозрений?
— Тонна — это все-таки чересчур. Баржи периодически осматривают. Но баржа большая, всюду не влезешь. Да и осмотр все-таки формальный, никаких границ баржа то не пресекает.
— В крайнем случае, можно дать проверяющим пару килограмм икры. Мол, икорку осетровых рыб везу из Астрахани, уж извините братцы, чего по барже шастать, ноги зря топтать. Все как есть сам скажу.
— А что, это мило. Пожилой следователь, спасибо за идею, я предложу это своему начальству. Сами повозить героин не хотите попробовать? У вас обязательно получиться, уверяю вас.
— Саранча, не вгоняйте меня краску. Лесть и похвалу я не выношу органически, сразу размякаю и становлюсь недопустимо добрым. Но меня интересует следующее. А существует ли наркотрафик через Осетию? А если существует, то в чем его преимущество перед остальными?
— Существует. И, потенциально, он очень перспективен. В случае если политическая ситуация сложиться благоприятно, конечно.