Героиновые пули
Шрифт:
— Теперь, абрек, тебе новые зубы потребуются.
Чеч сразу уразумел. Должно быть по глазам Алексея все что надо понял — они у него были злые, безжалостные. Человек с такими глазами на все способен. Ко всему не пахло от русского страхом. Потому, если кто-то трусит, он даже пахнет иначе, чем смелый. Это каждый знает, кому доводилось видеть испуганных людей лицом к лицу.
Чеч сам не трус, но в животе у него вдруг похолодело: чего доброго ослабит хватку этот русский дурак, и отскочить не успеешь.
Стараясь не показать испуга,
— Э-э, командир, давай хорошо разойдемся. Мирно. Ты смелый. Я таких люблю…
Алексей понял: старший козырь у него. Раз так, то свою игру он может заказывать смело.
— Значит, жить не надоело?
— Не, — чеч говорил по-русски чисто, без малейшего намека на типичный для кавказцев акцент, — не надоело.
— Тогда так. — Алексей обдумывал тактику. — Скажи своим, пусть отпустят моего солдата. Это раз. Опустят оружие — это два. Солдат наберет воды и мы идем с тобой до моих людей.
— А ты меня там в мешок?
Чеч ещё сохранял остроумие. Это Алексею понравилось.
— Выбора у тебя нет. Ты либо веришь мне, либо мы сыграем тяжелый рок.
— Все, я тебе верю.
Они двинулись к «броне», тесно прижавшись друг к другу.
Было тогда у Алексея желание взять чеча за зебры, прижать и как тот сам говорил: «в мешок». Но это президент может пообещать и не выполнить — он не офицер, он всенародно избранный и понятие о чести у него свое собственное. Себе нарушить слово Алексей позволить не смог. Только и было, что они потом вволю попили водички. А чеч на прощанье крикнул:
— Ты, лейтенант, бабахнутый! Я бы умер — тебя не отпустил.
Наверное, горская честь тоже особая.
После войны Алексей подал рапорт на увольнение. Ну её на хрен такую армию, где не платят денег, где генералы воруют, а солдаты пухнут от голода. Пусть там дураки служат. А опять позовут взять оружие — тут ещё придется посмотреть, куда его правильней повернуть. Вот такое офицерское мнение.
Службу себе Алексей нашел почти сразу. Это с виду армия велика, а коснись — многие в ней знают друг друга и могут сказать, кто чего в переделке стоит. Алексея по рекомендации комбата, с которым они в Чечне побывали, взяли в службу безопасности коммерческой фирмы.
Работа у Алексея не пыльная, хотя несколько нудная. Он сопровождает грузы, которые перевозит фирма. В его обязанности входит охрана транспорта от любых посягательств. На ношение оружия фирма выправила Моторину специальное разрешение, и он ходит вооруженный.
Полгода службы прошло без приключений. Москва — не Чечня. Так во всяком случае считал Алексей. Пока его не клюнул петух в проклятое место.
Предстоял обычный рабочий день. Алексей явился на службу к восьми, как его тут же вызвал к себе начальник.
— Слушай, Моторин…
Шеф безопасности был словно бы не в своей тарелке. Алексей сразу насторожился: Лудилин, бывший майор спецназа ГРУ, мужик решительный, любил с плеча рубить, а тут что-то не то.
— Я слушаю,
— Это хорошо, что слушаешь. Здесь, понимаешь, дело такое… Обычно ты берешь под охрану пломбу. Верно? Смотришь — проволока целая, плюмбум пробит пломбиром. Номер в наряде указан. Так?
Чем-то не понравился Алексею подобный заход. Почувствовал — сейчас ему шеф подсуропит нечто, от чего потом не прочихаешься.
— Так.
— Короче, есть в сундуке груз, нет его — тебе все равно.
— Точно.
— А сегодня груз получишь в руки.
— Арсений Петрович, на кой хрен трейлер гонять? Давайте легковую. Я сгоняю, отвезу-привезу.
— Ловкий ты, Моторин. Сейчас из бухгалтерии инкассаторскую сумку принесут. В ней… к-хм… В ней миллиард рублей…
Алексей почувствовал, что лицо у него стало вытягиваться по высоте кадра, как такое случается в телевизоре. Крутанул ручку — и повело в разные стороны — вверх и вниз. Странно, но шеф вроде бы и не замечал никаких изменений.
— Получишь и вместе с водителем погоните до фирмы «Астрон». Там заедете на территорию. Отнесете мешок в бухгалтерию. Получите товар. Вам его загрузят — и о, кей.
— Кто водитель?
Алексей знал почти всех шоферов фирмы и с некоторыми из них работать не любил. Ему не нравились болтуны, которые всю дорогу болабонили как радио. Другие, наоборот, — молчали, но включали на всю мощность кассетники и те бандурили в кабине на протяжение всего рейса. Алексей возвращался из таких поездок контуженный, с головой как пивной котел и с желанием кого-то убить в душе.
— Поляков, — назвал водителя Лудилин.
Алексей вспомнил тихого и незаметного как мышь мужичка лет сорока пяти. С ним он однажды отвозил груз в Ярославль и претензий к такому напарнику не имел.
Как это часто случается (говорят «хорошая мысля приходит опосля»), Алексей уже после того, как события миновали, понял, что беспечно упустил из виду некоторые подозрительные моменты, на которые ему сразу стоило обратить внимание.
Прежде всего на то, что Поляков, который был и водилой и экспедитором, как выяснилось, не знал точного адреса фирмы «Астрон». Получил «бабок» счетом на миллиард и повез их вроде бы на деревню дедушке.
— Найдем, — успокоил он Алексея, когда тот высказал удивление. — Визуально я знаю, где это.
Ко всему было заметно, что Поляков сильно нервничал. Он потел, сквозь зубы то и дело матерился на светофоры, на прохожих, на водителей, которые как ему казалось, шоферили не так как надо. Для себя такое поведение Полякова Алексей объяснял просто: не каждый день приходится возить миллиарды, попробуй не запсихуй.
С магистрали они свернули в проезд, который тянулся вдоль насыпи железной дороги. Проезд сжимало с одной стороны полотно, с другой — унылая бетонная стена, исписанная огромными черными лозунгами: «Лебедь — тот ещё гусь!», «Горбачев и Гитлер — два великих немца», «Ельцин — убийца».