Герой Ее Величества
Шрифт:
— Не следует ли нам, — спросил сэр Роберт, — обсудить ваш горький опыт, мой дорогой кузен? Повсюду лес, и ушей в нем нет.
— Хорошо, — решительно ответил испанец, — ибо мои слова покажутся клеветой большинству англичан, кроме вас и двух наших… друзей. Мы все разделяем известного рода голод. Моя семья, мои сподвижники… нам так не хватает власти, мы лишены того влияния, которое нам положено по праву рождения. Магия, милорд, — вот что нам нужно. Без доступа к Чарам у нас нет рычагов влияния. С ними же…
Сли поймал его за рукав и указал на компаньонов, показавшихся впереди меж деревьев.
— Вы заметили, лорд-регент, что ни одна собака по своей воле не подходит к священнику и на расстояние копья? — спросил он.
— Возможно, псы мудрее нас, — сказал де ла Вега. — Я часто сомневаюсь, безопасно ли подпускать Джасперса так близко к нам, пусть он и на нашей стороне.
Сли кивнул и глубоко вздохнул. Оба взяли оружие на изготовку и поскакали дальше сквозь заросший папоротниками подлесок с резкими пятнами света.
— Так о чем вы говорили? — продолжил Сли.
ВТОРАЯ
Перенесемся в Сохо. Ах, Сохо! Что нам делать с ним?
Трехэтажный дом номер семнадцать по Амен-стрит в Сохо, построенный в стиле неорококо, был типичен для своей округи (а именно: прекрасно сложен и достаточно открыт для желающих). Он стоял на тихой улочке с хорошей канализацией, недалеко от коммерческих районов. Место казалось на удивление приличным и даже презентабельным, несмотря на то что находилось буквально в двух шагах от сомнительнейших таверн и публичных домов, не говоря уже о театре Уиндмилл, где семнадцатый год подряд било все рекорды знаменитое шоу бурлеска «Все вертихвостки мира на одной сцене» (как писал Джек Тинкер в «Дэйли Мэйл»: «Приходите снова, не стесняйтесь!»). Да, и не стоит забывать о Стратфордском ревю-баре с его еженощными представлениями наподобие «Как вы это полижете» и безумно популярными «Двумя джентльменами из Вагины». [7]
7
Уильям Бивер точен в деталях, а мир Англии Триумфа во многом совпадает с нашим. Театр Уиндмилл открылся в 1931 году, какое-то время не приносил прибыли, пока не прославился на весь Лондон своими знаменитыми «живыми картинами», в которых участвовали обнаженные актрисы. Джек Тинкер— знаменитый театральный критик галеты «Дэйли Мэйл», рецензии которого зачастую были популярнее самих спектаклей. Стратфордский ревю-бар — аллюзия на знаменитый ревю-бар Реймонда, открывшийся в 1958 году. То был один из первых легальных стрип-клубов Сохо, где «живыми картинами» дело не исчерпывалось. Представления «Как вы это полижете» и «Два джентльмена из Вагины», очевидно, являются эротическими версиями комедий Уильяма Шекспира «Как вам это понравится» и «Два веронца».
Дом номер семнадцать построили при девятой Глориане, он пережил пять неурочных бурь, Великий Пожар, две чумы, шесть восстаний и в недавнем прошлом ряд воистину апокалиптических вечеринок. Руперт Триумф купил особняк за пять тысяч марок, которые получил от Адмиралтейства за участие в битве при Финистерре. [8]
Его соседом с одной стороны был неприметный чиновник дипломатической службы по имени Бруно де Шоле. Он пребывал за границей большую часть времени, и Триумф встречал его всего лишь дважды. Одним прекрасным вечером 2003 года тот пришел пожаловаться на шум, а потом спустя час заявился еще раз. По другую сторону жил знаменитый композитор Эдоард Фукс. Музыкант сделал себе имя в начале восьмидесятых на имевших большой успех гальярдах и рондо, [9] но слава покинула его с момента выхода в печать нотного сборника «Лучшие хиты». Он жил на авторские отчисления и гонорары с редких выступлений на сборных концертах и был постоянно нетрезв, потребляя мускат в невероятных количествах. Фукс никогда не жаловался на пьяные сборища в доме номер семнадцать, поскольку зачастую присутствовал на них.
8
С потрепанной эскадрой, почти лишенной провианта (семь пинасов, три резвых хокинса, два люггера, полдюжины кечей и одна трехмачтовая галера), под предводительством флагмана, стопушечного галеона «Безупречный», Триумф завязал бой и уничтожил флотилию португальских пиратов при Финистерре летом 2002 года. Противник имел сорокакратный перевес и уже давно грабил испанские суда, перевозившие сокровища из Нового Света. Позже в Адмиралтействе говорили о тактике Триумфа как об «инстинктивном гении человека, в жилах которого вместо крови течет соленая вола». «Таймс» описала ее как «типичную, но чрезвычайно удачливую». Знаменитое высказывание Триумфа в момент победы («О Испания! Спи спокойно в постели своей, ибо Англия обратила в бегство врагов твоих!») теперь считается результатом драматической вольности военного корреспондента. В реальности сэр Руперт, скорее всего, выкрикнул нечто вроде: «Выкусите, дерьмоеды!» — Примеч. авт.
9
Гальярда— старинный танец умеренно быстрого темпа. Был широко распространен в Европе в конце XV–XVII века. Рондо— музыкальная форма, в которой проведение главной темы (рефрена) чередуется с отличающимися друг от друга эпизодами. Во время, когда Фукс сочинял свои хиты, рондо, скорее всего, напоминали вполне привычные нам песни.
К этому времени владелец дома только оправлялся от последствий приема внутрь трех бутылок «Лучшего муската старого живодера». Было три часа дня.
Триумф лежал навзничь, почти как Чаттертон кисти Генри Уоллиса, на шезлонге, стоящем в покоях верхнего этажа. Фактически то был чердак с застекленной крышей, и сейчас сквозь окна в свинцовых переплетах на потолке пробивался туманный свет. Руперт встал, помылся, побрился, подушился любимым одеколоном («Аромат мужчины») и переоделся
10
Индийская кухня, судя по всему, пользуется большой популярностью в Англии Триумфа. Наан— это индийский хлеб в форме лепешки.
В нескольких ярдах от Триумфа на дубовой скамье, заставленной номерами «Уиздена», [11] сидел огромный, полностью обнаженный человек с темными волосами, заплетенными шнурком. Его сияющая кожа была черной, словно полированная древесина эбенового дерева, а узрев его колоссальную мускулатуру, Рубенс присвистнул бы, что твой матрос, а Микеланджело разместил бы рекламу для поиска потолка побольше. Абсолютно голый, мужчина тем не менее носил на кончике широкого носа маленькие очки в проволочной оправе и сейчас изучал массивный атлас.
11
«Уизден»— альманах, посвященный крикету, выпускающийся с 1864 года.
Дверь на чердак открылась, и вошел Агнью с подносом, уставленным бокалами, и предложил поднос Триумфу:
— Ваш эликсир жизни, сэр.
Точно таким же неодобрительным тоном он бы объявил о визите принца Уэльского или поинтересовался у скорбящих на похоронах, кто же умудрился столь скоропостижно скончаться.
Триумф взял один из бокалов и с удовольствием пригубил дымящуюся жидкость. Еще в самом начале их профессиональных взаимоотношений сэр Руперт выяснил, что Агнью умеет варить горячий травяной настой, который словно по волшебству убирал все последствия алкогольных излишеств. Слуга с подчеркнутой двусмысленностью называл лекарство эликсиром жизни и часто намекал, что оно изготавливается по старинному саффолкскому рецепту, переданному покойной матушкой. Настой обладал чудодейственной эффективностью. Триумф часто шутил, что Церковная Гильдия должна оштрафовать Агнью за использование Магии без разрешения, не подозревая, насколько он близок к истине. Средство действительно было волшебным. Искусство заново открыли в эпоху Возрождения, но это не значило, что до этого оно совсем исчезло из мира Ренессанс всего лишь широко распространил практики, известные посвященным еще со времен Античности. Во многих местах, особенно среди племенных групп или древних сельских общин, некоторые формы магии сохранялись и даже процветали без каких-либо особых усилий. Рецепт эликсира жизни хранился в семье Агнью так долго, что давно была забыта его магическая сущность и помнилось лишь то, что он действительно работает, особенно утром после встречи Нового года.
Триумф задумчиво сделал глоток из бокала и протянул Агнью предмет для изучения:
— Как ты думаешь, Галл захочет вернуть это обратно?
— Сомневаюсь, сэр, — ответил слуга, поставив поднос на край буфета. — Но я уверен, сэр, что он будет крайне заинтересован в приобретении других анатомических объектов… ваших анатомических объектов, сэр.
Триумф беспечно махнул рукой и сел, зевнув.
— Что ты там делаешь, Аптил? — спросил он.
Обнаженный человек за столом повернулся и привычным движением снял очки:
— Просто смотрю, Руперт.
— На что?
— На то, что не перестает меня изумлять, — ответил Аптил. — В смысле, ваш Союз считает себя самым сильным государством на этой Земле и тем не менее знает о ней невероятно мало. — Он указал на атлас, разложенный на столе, и сказал со вздохом: — Африка. Один из величайших, странных и сложных континентов на планете, а у вас он изображен как нечеткий треугольник, забитый картинками свиней и каких-то буханок.
Триумф поднялся с места и взглянул через плечо Аптила:
— Это гиппопотамы. И хижины. Вот, посмотри, в этой, например, дверь есть.
— Тогда прошу прощения, — ухмыльнулся Аптил. — Ты же знаешь, когда я согласился уехать с Пляжа [12] вместе с тобой, то думал, что в вашей знаменитой Империи увижу невиданные чудеса, узнаю много нового и смогу поделиться этим с моим народом. И сколько же я здесь торчу? Достаточно, чтобы понять: я живу бок о бок с безумными дикарями. Вы суеверные, грубые, ограниченные, надменные и, в общем-то, не слишком приятно пахнете. Вы думаете, что в Африке куча свиней и хлеба. И до сих пор не изобрели даже простейшего двигателя внутреннего сгорания.
12
Австралия, terra incognita, — это временное название, которое Союз дал обширному Южному Континенту, открытому Триумфом. За столь почетную должность сражалось множество претендентов, например Лукач, Малетур, Новая Виргиния и Большой Южный Континент. «Пляж»— это буквальный перевод слова, которым народ Аптила называл свою землю. Именно он, по идее, и должен был победить, но, как и всегда в делах подобного рода, не имел даже малейшего шанса. — Примеч. авт.