Шрифт:
Майкл Коуни. Герой Нижнеземья.
Зарубежная фантастика
Michael Greatrex Coney
28-09-1932 — 4-11-2005
Зарубежная фантастика
Майкл Коуни
Герой Нижнеземья
Перевод
Иллюстрации J. Кафеля
Лемберг / Жемчужина /2016
УДК 82
ББК 84.4 Вл
К 74
Глава 1.
— ...и да будет славен Герой, сразивший Клинкозуба!
При этих словах молитвы говорящий вздрогнул и передёрнул плечами. Отвислые мясистые щёки задрожали. Его бледная жена вздрогнула тоже, как полагалось по ритуалу при упоминании Клинкозуба.
Они сидели, прислонившись к стене, на неровном полу тёмной сырой пещеры. Синеватые лучи светошара падали на влажную почву, плотно утрамбованную многими поколениями человеческих тел. Сбоку, около их ног, в стене находилась глубокая ниша, где в тени копошились личинки. Напротив был вход в пещеру, круглая дыра, в которую едва мог протиснуться человек. Около входа сидела маленькая девочка, одетая в тёплый мех черношкура. На лице её, как впрочем, и на лицах родителей, было выражение нескрываемой скуки.
Мужчина на секунду прервал благодарственные излияния, нащупывая поблизости очередной кусок пищи. Он проткнул личинку ножом, прожевал, проглотил и подытожил:
— ...так как если бы не Герой, мы, бедные, робкие обитатели Нижнеземья, сгинули бы от клыков чудовища, как личинка гибнет под этим ножом. Робкие мы личинки...
Он внезапно замолчал, увидев, что его дочь насмешливо сморщила носик и, нахмурившись, потребовал:
— Сиди смирно, пока я читаю молитву, вер-дочь Шерл.
Шерл повернула голову, выглядывая из дыры выхода. При помощи инфразрения она разглядела других вер-детей, снующих по тёмному наружному тоннелю. Она сидела как на иголках. Ей хотелось уйти.
— Смотри на вер-папу, когда он с тобой разговаривает! — резко произвесла вер-мать, — Ты что, не уважаешь его?
Шерл изменила позу, задумчиво вглядываясь в светошар. Её маленькое личико стало серьёзным. Она раздумывала над вопросом, заданным вер-мамой, со всей свойственной ей серьёзностью и логичностью.
— Я не совсем поняла, что ты имеешь в виду, — проговорила она наконец. Её негромкий голос нарушил зловещую тишину.
— Не поняла, что я имею в виду? Что, ты имеешь в виду, ты не поняла? — слова вер-мамы из её весьма ограниченного запаса таковых звучали косноязычно. Что часто случалось, когда она имела дело со своей вер-дочерью Шерл.
Шерл оторвала взгляд от светошара и посмотрела на родителей.
— Я думала... — медленно произнесла она. — Вы часто говорите, что я не оказываю
Вер-папа издал неопределённое шипение. Вер-мама тонко пискнула. В проёме входа мелькнуло чьё-то заинтересованное лицо. Глаза, привыкшие видеть в темноте, широко раскрылись от любопытства. Один глаз подмигнул Шерл, затем лицо пропало.
— Уважать — это значит бояться? — спросила Шерл. Она хотела решить этот вопрос раз и навсегда. — Если да — то я не могу бояться Героя, потому что он мёртв. И я не могу бояться тебя, вер-папа, потому что ты этого совсем не хочешь. Ты хочешь, чтобы я любила тебя. Что я и делаю — заключила она обезоруживающе. — Могу я теперь пойти поиграть?
Её родители переглянулись. Вер-папа пожал плечами.
— Может быть уважать — это и любить и бояться одновременно, вер-дочь? — сказал он уже мягче. — Может быть, мы и не знаем, что это такое? Уважение — это всего лишь слово, которое мы используем, чтобы описать свои чувства. Тебе ещё предстоит это выяснить. Но тем не менее, постарайся вести себя как все, ладно?
Шерл улыбнулась, и её огромные засияли.
— Я постараюсь, вер-папа! — сказала она. — Пока!
Она вскочила на ноги и выкарабкалась наружу.
— Мужество не покинет вас! — крикнула она на прощание.
Они услышали, как её ноги зашлёпала по грязному тоннелю, и всё снова стихло.
— Ты слишком распустил эту девчонку, — проворчала вер-мать.
— Вчера со мной говорил Стэн.
— Стэн?!
Вер-мать Шерл понимала. Что такое уважение, и оно явственно звучало в её голосе.
Стэн был председателем Совета Старейшин Нижнеземья и, без всякого сомнения, очень важной персоной. Вер-мать никогда не разговаривала с ним. Даже если бы этот великий человек и обратился к ней при встрече в тоннелях, она была бы слишком напугана, чтобы ответить.
— Стэн интересовался Шерл.
— Интересовался? Шерл?
В голосе вер-матери внезапно появились нотки подозрения. Стэн, конечно, был председателем, но он был старик, а Шерл была совсем ещё девочкой, её вер-дочкой. Вер-папа не обратил внимания на интонацию.
— Стэн наблюдал за её успехами в школе. Он думает, что она умна. Он говорит, что она обо всём имеет своё мнение. Он говорит ... — вер-папа помолчал. — Он говорит. Что она ничего и никого не боится.
— Надеюсь, она не была грубой со Стэном?
— Я ничуть не сомневаюсь, что была. Но он, кажется, не обратил на это внимания. За его словами, когда он говорил о ней, что-то скрывалось. Мне кажется, он что-то приготовил для неё ... Конечно, когда она будет постарше.
— На сколько старше?
Каждая мать выискивает в словах о свое дочери скрытый смысл.
— Может быть, на два долгих сна. Он сказал, что ему хочется сделать из неё учителя.
— Учителя?
Это был бы шаг вверх в общественном положении семьи. Вер-отец был простым пастухом и ухаживал за черношкурами. Вер-мать была ничем, пустой раковиной, женщиной, чья единственная способность — способность к деторождению — истощила и высушила её худое тело. Если их дочь станет учителем, в тоннелях будет гораздо больше людей, которые будут обращаться с ними уважительно, как с равными. Вер-мать плотно запахнула свою черношкурную накидку и поднялась.