Герой
Шрифт:
Я замолчал, раздумывая, что бы еще сказать, а потом махнул рукой:
– В общем, вам придется решать это самим, и я не стану вам ничего советовать, так как считаю, что не имею права вмешиваться в вашу судьбу.
Наступило молчание. Ребята переваривали услышанное, а я подумал, что в любом случае поступаю правильно. Да, я мог бы с легкостью уговорить их всех остаться на службе, потому что так было бы лучше для королевства. Но я не имел права решать за своих друзей, поэтому лишь смотрел на них и видел растерянные и задумчивые лица.
– Алекс, а что собираешься делать
– Сперва отправлюсь с вами в столицу, а потом рвану в горы к гномам, чтобы попробовать там пожить спокойной и нормальной жизнью. Не знаю, насколько это у меня получится, но я обещал своей сестре, а свои обещания привык выполнять.
– То есть мы уже никогда больше не увидимся? – наивно спросил Волчонок.
– Марик, за то время, пока мы вместе, я уже привык вас считать своей семьей, и поверь, мне тоже очень грустно оттого, что вскоре нам придется расстаться. Но у каждого из нас свой путь. Мой – лежит в горы, ваш – предлагает вам две дороги. И кто знает, может быть, в скором времени наши пути снова пересекутся?
Потрепав кудри Волчонка, я сказал всем:
– Решайте, а я пока пойду переоденусь.
Уточнив у Крота, где лежат мои сумки с вещами, я подхватил их и отошел в сторону, чтобы не мешать ребятам совещаться. Демоны, не думал, что это будет так тяжело! Вроде бы ничего особенного, но я привязался к своим парням, да и к наемникам, которых знал-то совсем недолго, и вот теперь грядущее расставание навевало на меня грусть. И хотя я понимал, что без этого никак не обойтись, это не мешало мне испытывать сожаление по этому поводу. Все-таки испытания, сражения, жизнь на острие ножа сближают людей, сейчас я это понял весьма отчетливо. Да, я приобрел хороших друзей, но мне нужно было двигаться дальше, идти вперед, а по пути расставания неизбежны. Поэтому я и позволил сожалению на краткое время завладеть моей душой, а потом отбросил его и принялся строить планы на ближайший день.
Переодеваясь в одежду, купленную еще в Марде, я прикидывал, что мы еще долго будем маршировать в столицу, поэтому ничего планировать вроде бы и не нужно. Даже странно как-то было ощущать отсутствие необходимости куда-то спешить, о чем-то переживать, лихорадочно рассчитывать последствия своих действий. Но с этим я справлюсь! Спрятав парадный мундир в сумку, я проверил свои вещи. Большую их часть составляли деньги и драгоценности, были еще и два эльфийских клинка и книга, которую я планировал подарить Алоне. Машинально отметив, что теперь безденежье мне вообще не грозит, я сел на землю и просто размышлял на разные отвлеченные темы, глядя в степь.
Внезапно меня отвлек от мыслей шум, который зародился где-то в начале лагеря и по мере приближения все нарастал, набирал обороты. Заинтересовавшись, я поднялся и пошел посмотреть, в чем дело. Любопытством страдал не я один, поэтому все солдаты, которые закончили заниматься сборами, отправились к источнику этого шума. Когда я подошел поближе, то увидел, что все воины растянулись двумя длинными цепочками, образовав коридор, по которому шла группа людей, провожаемая смехом, свистом и улюлюканьем.
Мне не нужно было гадать о том, что происходит.
Я почувствовал легкое сочувствие и уважение к этому человеку, ведь прекрасно понимал, каково это – идти под градом насмешек и оскорблений. Каким бы он ни был гадом, но всегда оставался сильным противником, у которого можно было кое-чему научиться. Поэтому я не чувствовал к нему ни ненависти, ни презрения, которое доносилось от стоящих рядом солдат, а просто смотрел на его лицо и думал, что вряд ли когда-нибудь Викерн сможет забыть тот позор, который переживает сейчас. И если он однажды вернется в Империю, то для Нового Союза это будет лишь означать начало новых неприятностей.
Внезапно Викерн словно что-то почувствовал и уставился прямо на меня. Я не отводил взгляда и спокойно смотрел, как он приближается. Поравнявшись со мной, высочество резко остановился, вынудив сопровождающих его альтаров напрячься, и сделал несколько шагов мне навстречу. Конвоиры предупредительно развели руки в стороны и встали на его пути, загораживая проход и заставляя пленника остановиться. Слегка задумавшись над тем, что двигало этим порывом, я шагнул вперед и положил руку одному из горцев на плечо, а потом взглядом попросил его слегка подвинуться. Конвоир безропотно подчинился и отошел в сторону. Стоя напротив Викерна, я ощутил, как крики солдат становятся тише, а потом и вовсе смолкают, уступая место напряженной тишине. Рассмотрев меня внимательно с ног до кончиков ушей, Викерн наконец заговорил:
– Значит, ты и есть тот маг, который уничтожил половину войска кочевников?
Не «моего войска», отметил я машинально. А как же иначе, если кочевники для него были всего лишь пешками на шахматной доске?
– Нет, только четвертую часть, – скромно ответил я.
– Но почему вы пошли против нас? Разве Фантар имеет свои планы на Мардинан?
Он что, думает, что я темный эльф? Ах да, что ж ему еще думать…
– Нет, ты ошибаешься. Я не подданный Фантара и во всей этой заварушке принял участие лишь по воле случая.
– Но зачем ты вмешался в схватку? Тебя нанял Фариам? – спросил Викерн.
– Нет. Боюсь, истинную причину ты не сможешь понять, – ответил я.
– И все же? Неужели настолько сложно объяснить?
Я улыбнулся и сказал:
– Объяснить просто – я ввязался в войну потому, что в Мардинане, Фантаре и Гномьих горах были мои друзья. Я просто защищал их, вот и все.
Викерн на краткий миг позволил ошеломлению проступить на своем лице, но тут же опомнился и вернул маску невозмутимости.