ГЕШТАЛЬТ - ТЕРАПИЯ
Шрифт:
3) что это основное отношение не является идеологическим вопросом, но само опирается на переживание: очевидность актуальности (то есть признания факта: мы здесь и сейчас и наши пост' чки конкретны); очевидность ответственности (факт, что мы делаем то, что делаем, мы именно такие); и очевидность осознанности (в некоторой степени мы знаем, что делаем и переживаем, вне зависимости от того, как мы себя обманываем, притворяясь, что искренни с собой).
На этих страницах я детально остановлюсь на одном аспекте тройственного отношения Гештальт-терапии, как примере работы по объяснению, которое следовало бы дать по всем трем. Более специфично я объясню аспект актуальности, являющийся основным аспектом философии Гештальт-терапии. Я предполагаю показать, то все вопросы отражены в этом одном, поскольку понятия актуальности, осознанности и ответственности освещены лишь поверхностно. При близком
Хотя формула «hie et nunc» все время встречается в схоластической литературе, отношения между здесь и сейчас для современной психотерапии явились результатом постепенной эволюции.
Психоанализ начинался с подхода, ориентированного на прошлое. Фрейдовское открытие свободной ассоциации начиналось в опытах по гипнозу, и его первое использование методики было по своей природе попыткой выйти из состояния транса и все же выявить разгадку в понимании прошлого своего пациента. Было время, когда он ставил вопрос пациенту и просил рассказать о первой же мысли, пришедшей ему в голову в момент прикосновения к его лбу. С ростом опытных данных он обнаружил, что можно опустить прикосновение ко лбу, а также вопросы, вместо этого все внимание обратить на каждое высказывание пациента, как на ассоциацию с предшествующим в спонтанном потоке мыслей, воспоминаний, фантазий. В то время для него это было всего лишь сырым материалом, требующим своей интерпретации, наиболее драгоценными были ассоциации, относящиеся к детству пациента. Он сделал вывод, что только через понимание прошлого пациент может освободиться в настоящем.
Первым шагом в интересе к настоящему в психоанализе стало наблюдение Фрейдом «передачи» или трансферентности напряженности чувств пациента к аналитику как отзвук ранних его чувств по отношению к родителям или братьям-сестрам; понимание терапевтических отношений сразу же стало важным для понимания все еще остающегося основным вопроса о прошлом пациента.
В начале анализ передачи оставался обслуживающим по отношению к ретроспективной интерпретации, но можно сказать, что он вел все глубже и глубже в понимание его самоценности, поскольку следующим шагом был постепенный сдвиг на выделение не прошлого, а настоящего, не только как посредника или исследуемый материал, но как цель понимания. Так, если вначале анализ настоящего являлся лишь инструментом или средством для интерпретации прошлого, то сегодня многие относятся к анализу событий детства как к средствам, ведущим к пониманию динамики настоящего.
Пути развития были разнообразны. Мелани Кляйн, например, опробовала интерпретационный язык, основанный на выводах о раннем детском опыте, однако в современной практике ее школа тяготеет к почти полной концентрации на понимании «трансферентного отношения». Так же сосредоточен на настоящем и Байон в своей групповой ситу-ативности.
Обращение Вильгельма Райха к настоящему явилось результатом сдвига его интереса от слов к поступкам. В его анализе характера вопросом являлось скорее понимание формы выражения пациента, чем содержание его высказываний. Лучшего пути для этого, чем наблюдение поведения в текущей ситуации, было не найти. Третьим примером является вклад в оценку настоящего в терапевтическом процессе Карен Хорни, которая коснулась самого основания интерпретации неврозов. По ее мнению, эмоциональные возмущения, зародившиеся в прошлом, поддерживаются теперь фальшивой идентичностью. Неврастеник запродал душу дьяволу в обмен на сияющее воображаемое, он продолжает упорствовать в целесообразности этой «сделки». Если человек может понять, как он хоронит свое истинное «я» именно в данный момент, он может освободиться.
Акцент на росте при ориентации на настоящее в современной психотерапии может быть прослежен до воздействия двух других источников, находящихся в стороне от психоанализа: коллизии группы и Восточные духовные
Сейчас в Презентификации и в «Континууме Осознания»
Существуют, по крайней мере, два пути, в которых концентрация на настоящем отражена техническим репертуаром Гештальт-терапии. Один - это откровенная просьба к пациенту следовать его намерениям, здесь выражается то, что входит в его теперешнее поле сознания. Чаще всего это сопровождается наставлением воздержаться от осмысливания во имя чистого самонаблюдения. Другой путь - это презентификация прошлого или будущего (или фантазии в целом). Он может принять внутреннюю попытку к идентификации или переживания прошлых событий как возврат диалектики, или, что более часто, к проигрыванию сцен с мимикой и позами, соответствующими сцене, а также вербальным участием, как в психодраме.
Обе эти техники имеют приоритет в духовных науках гораздо древнее, чем психотерапия, принимая во внимание их значимость, по другому и не могло бы быть. Презентификация обнаруживается в истории драматургии, в магии и ритуалах, в актуализации снов у некоторых примитивных народов. Бытие в настоящем является краеугольным камнем некоторых форм медитации. И презентификация, и бытие в настоящем находят в Гештальт-терапии свое олицетворение и форму применения, достойные более детального рассмотрения. Ниже я остановлюсь на подходе, называемом в Гештальт-терапии упражнением континуума осознанности. Поскольку оно во многом подобно медитации, переведенной в словесные формы, и его роль в Гештальт-терапии сравнима со свободной ассоциацией в психоанализе, я буду говорить о нем, в основном, в сравнительном ключе.
Практика концентрации на переживаниях настоящего имеет место в нескольких традициях духовных наук. В Буддизме это следствие «правомыслия», один из факторов «Благородного Восьмеричного Пути». Аспект «правомыслия» является практикой «обнаженного внимания».
Обнаженное внимание применимо только к настоящему. Оно учит, что многие давно позабыли: жить с полной осознанностью «Здесь и Сейчас». Оно учит лицом к лицу принимать настоящее, не пытаться бежать от него в мысли о прошлом и будущем. Прошлое и будущее являются для нормального сознания не объектами наблюдения, а отражением. В обычной жизни прошлое и будущее воспринимаются редко как объекты истинно мудрого отражения, чаще они являются объектами грез и пустых образов, главными врагами Истинного Правомыслия, Истинного Понимания, а также Истинных Поступков. Обнаженное внимание, честно находясь на посту наблюдения, спокойно и беспристрастно следит за непрекращающимся маршем времени, оно тихо ожидает, когда будущее предстанет перед глазами настоящего и исчезнет в прошлом. Сколько энергии тратится на бесполезные мысли о прошлом, на ленивое перебирание давно ушедших дней, пустые сожаления, раскаяния, на бессмысленные прокручивания мысленно или словами всех банальностей прошлого! Также тщетны обращения в будущее: глупые надежды, фантастические проекты, пустые мечты, беспочвенные страхи и бесполезные волнения. Все это суета, могущая быть рассеянной обнаженным вниманием [9].
Прошлое и будущее не являются «обнаженными объектами» по своей воображаемой природе, на них нельзя задерживаться, поскольку это ведет к потере свободы: иллюзии заманивают нас и растворяют в себе. Нияпоника Тхера говорит:
Истинное Правомыслие обретает для человека утерянную жемчужину свободы, извлекая ее из пасти дракона Времени. Истинное Правомыслие разрывает путы прошлого, которые человек старается опять на себя накинуть, оглядываясь в прошлое вновь и вновь глазами, полными тщеты и печали. Оно не дает человеку сковать себя воображаемыми страхами и надеждами прошлого и будущего. Истинное Правомыслие возвращает человека к свободе, которую можно обрести только в настоящем2.
Самым важным из цитированного по отношению к практике является форма медитации, которую китайцы называют еу-хсин (безделие), которая состоит, как говорит Ватте, в «способности сохранять нормальное и каждодневное сознание и в то же время отпустить его».
То есть человек начинает объективно относиться к потоку мыслей, образов, чувств, ощущений, постоянно текущих в рассудке. Вместо попыток контролировать и управлять потоком, ему просто позволяется течь как придется. Пока сознание нормального позволяет себе нестись этим потоком, самое главное - это видеть поток, не будучи им унесенным.