Геймер

Савенков Артем

Мы сели за стол. Инна показала мое место, видимо, и этот пункт у них был продуман заранее. Пока мы усаживались, подошел глава семейства, переодетый в черные штаны и серую футболку. От колхозного вида ничего не осталось.

На столе был сервиз с узорами на четыре персоны, по кругу стояли тарелки с конфетами, пряниками и булочками. Людмила Захаровна принесла только что приготовленный пирог. Все вокруг казалось простым, душевным. Меня не покидала мысль, что вся семья как будто живет в СССР. Сервиз тех времен, одежда родителей, даже Иннины платья, в которых она ходила в школу, чем-то

напоминали то время. Раньше я этого не замечал, но в этой атмосфере я посмотрел на все другими глазами. Я молчал, ожидая, что кто-нибудь начнет речь, и, стесняясь, все больше смотрел на Инну, ожидая от нее хоть какой-то поддержки, да хотя бы эффекта ее присутствия. Последняя же, в свою очередь, наигранно улыбалась, пытаясь скрыть волнение, однако в душе была искренне рада, что удалось меня познакомить с родителями.

– Ну рассказывайте! Как учеба?
– спросила мать, когда усаживала Алину в детское кресло.

Я не ожидал такого вопроса, я вообще не ожидал никаких вопросов, но инициативу быстро перехватила Инна и начала рассказывать, что мы хорошо учимся. Насчет нее родители и так знали, а вот про меня она немного соврала.

– …В целом хорошо, скоро экзамены, к ним больше готовимся…

– А ты, Андрей, ты что думаешь по поводу экзаменов? Справитесь?
– Мать Инны перевела взгляд на меня, и все семейство ждало ответа, казалось, даже ребенок замер в ожидании.

– Думаю, ничего сложного! В девятом классе они так, для галочки, то ли дело в одиннадцатом!
– постарался уверенно сказать я, и мне на момент показалось, что это удалось.

Ведь, по сути, нас только пугают экзаменами - типа, что мы можем не сдать и оказаться за бортом, на деле же в конце всем все равно рисуют тройки. Так что даже самые неспособные сдают, мы не хуже. А вот уже в одиннадцатом - да, ситуация посерьезнее, приходится не только хорошо знать предмет, но и готовиться ко всему морально, ведь некоторые не выдерживают и от страха путаются в элементарных вещах.

– А ваша классная руководительница прям пугает всех, говорит, чтобы мы следили за вами, заставляли уделять большее время учебе!

Говорила в основном мать, отец, видимо, готовил вопросы посерьезнее, в то время как его жена старалась разговорить нас, разрядить обстановку.

– Им за хороший результат добавка к зарплате будет, вот они и пытаются. На деле же все сдадут, конечно. Хотелось бы получить все пятерки, но даже если будет тройка, я не огорчусь!
– заявил я, немного расстроив родителей девочки, которые наверняка хотели, чтобы она училась только на пятерки.

– А сколько вы дружите?
– продолжала расспрашивать мама.

Я понимал, что сейчас начнутся вопросы поинтереснее.

– С младших классов. Учителя всегда нас вместе сажали, ну я вам говорила!
– взяла на себя удар Инна, безупречно ответив на вопрос.

– А вы просто друзья или не просто?..
– вмешался в разговор отец, его явно интересовал этот вопрос, и он, казалось, выжидал время, чтобы его задать.

– Ну пааааап!..
– смущенно ответила Инна, заметно покраснев.

Я тоже не знал, как ответить на этот вопрос, но если бы он был адресован именно мне, то казал бы, что

друзья. Потому что это так и было, а на что-то большее я еще не решился, поэтому в данный момент это было единственным правильным решением. Но меня удивила реакция Инны, будто в этом вопросе нет однозначного ответа.

– Ну что «пап»? Я хочу узнать, в каких отношениях состоит моя дочь! Разве это уже нельзя?
– весело сказал Николай Степанович, глядя на Инну.

На этот раз слово «отношения» не давало мне покоя. Казалось, что я чего-то не знаю.

– Хватит детей смущать!
– наигранно весело сказала Людмила Захаровна и все улыбнулись.

Мы прошли некую преграду. Дальше все немного раскрепостились, пошли диалоги не только об отношениях и школе, но и об обычных жизненных моментах. Родители Инны мне показались добрыми и искренними людьми. Однако ощущение, что они попали в будущее прямиком из советского прошлого и пытаются тут адаптироваться, осталось.

Когда Алина начала засыпать, я понял, что наша трапеза подошла к концу и мне надо уходить, так как в доме нужна была тишина. Людмила Захаровна предложила мне остаться с Инной, посидеть в ее комнате, но я понимал, что это был лишь знак вежливости, и тактично отказался. Мы попрощались с родителями, и Инна пошла меня провожать.

– Все прошло отлично, а ты переживал!
– сказала она, открывая замки на двери.

– Да, у тебя хорошие родители!
– подчеркнул я, и увидел на лице Инны улыбку, ей понравился такой комплимент.

– Мы еще с твоими познакомимся!
– на автомате ответила она, но сразу поняла, что надавила на болячку, и сразу извинилась.

Я понимал, что в ее словах не было умысла, поэтому не воспринял это на свой счет.

– Задание выполнено!
– подмигнул я, рассмешив Инну.

Она потянулась меня обнять на прощание, не волнуясь о том, что родители могут это заметить. Я ответил тем же.

– Давай только быстро!
– тихо сказала Инна серьезным голосом.

– Ну я же, эм… тут родители… - заметался я, эта фраза ввела меня в очередной ступор.

– Да я же шучу, дурачок!
– Она вырвалась из объятий и тихонько засмеялась.

Я находился в недоумении, но все равно наигранно улыбнулся. Мы попрощались, договорившись встретиться вечером, обсудить реакцию родителей и сходить прогуляться на обрыв.

Все дорогу домой я думал о минувшей встрече, об Инне, о ее смелых шутках, о наших отношениях. Я должен предложить ей встречаться!

Беда

– Домой?
– спросила Инна, когда прозвучал звонок с урока.

Одноклассники в две секунды собрались и исчезли из кабинета. Первыми обычно выбегали менее успевающие ученики. Позже всех выходили зазнайки и скучные люди, которым нужно было аккуратно сложить учебники, собрать пенал. Пенал - вот еще одно отличие зубрил, так как у половины класса порой даже ручки не находится. Те, у кого есть пенал, - в основном это девочки - имеют по пять запасных синих, целую кучу разноцветных, несколько маркеров, карандашей, ластик и еще кучу всякого хлама, который обычному ученику никогда в жизни не пригодится.