Шрифт:
Глава 1. Начало
Ася сидела в густых кустах малины, что росли около большой беседки, и с удовольствием поглощала одну крупную ягоду за другой. Малина была спелая и сладкая. Ради этой вкуснятины, что сама таяла во рту, можно было приехать в загородный дом дальних родственников и терпеть их высокомерное отношение. Собрав в ладонь очередную горсть ягод, Ася уже было отправила её в рот, но, услыхав приближающиеся голоса, остановилась. Прислушавшись, она поморщилась. По тропинке, ведущей к беседке, шли троюродная
Ася притаилась, а женщины, остановившись рядом с кустами, продолжили свой разговор.
– Зачем ты её позвала? – хриплым голосом спросила старуха у Асиной тётки.
– Какая вам разница? – устало произнесла та. – Пригласила и пригласила. В конце концов, мне жалко девочку – родители развелись…
Старуха, злобно усмехнувшись, перебила свою невестку:
– Я не хочу, чтобы эта девица общалась с моей внучкой. Она ей неровня!
– Вы о чём? – вкрадчиво спросила тётка. – Опять намекаете на своё дворянское происхождение?
– А почему бы и нет?! – хмыкнула старуха. – Нас принимают в лучших домах Европы! Хочу тебе напомнить, когда ты выходила замуж за моего сына, тебе было поставлено условие – в этом доме не должно быть никаких родственников с твоей стороны. Я заплатила большие деньги, чтобы справить тебе родословную.
– Я вас об этом не просила!
– А я старалась не ради тебя. Это делалось для будущего ребёнка. Кстати, ты не забыла, что в следующем году Ольга едет учиться в Англию?
– Таисия Ивановна! – воскликнула Асина тётка. – Нашу девочку зовут Олеся, а не Ольга! Прошу не забывать!
– В таких семьях, как наша, детям дают благородные имена! – подобно змее прошипела старуха.
Поперхнувшись то ли слюной, то ли своей злобой, старуха закашляла. Женщина похлопала её по спине, но старуха, оттолкнув руку, продолжила бубнить:
– Нашей девочке надо заниматься английским, а ты приглашаешь в дом обыкновенную приживалку, от которой отказались родители! И теперь она вынуждена жить с девяностолетним прадедом. Что он может ей дать? Не сегодня-завтра помрёт, и куда ей податься? В детский дом? Интернат? Ольгины вещи ей даришь…
– Олесины, – снова поправила старуху тётка. – Олесины…
Но та даже бровью не повела:
– Или ты собралась удочерить эту девицу? Не вздумай!
– Я не собираюсь никого удочерять! – раздражённо ответила женщина. – Кстати, родители от девочки не отказались. После их развода она сама решила жить у прадеда. Не с бабушками и дедушками, а у прадеда. Между прочим, он – профессор и очень уважаемый человек. По его книгам учатся студенты не только в России. А вещи я ей дарю только те, которые наша девочка уже не носит. И давайте прекратим этот разговор! Он мне неприятен. Когда Олеся уедет, Ася здесь не будет появляться.
И, развернувшись, тётка направилась в дом. Старуха, что-то бормоча себе под нос, быстро засеменила следом. Как только женщины скрылись из виду, Ася поднялась на ноги. От обиды пальцы девочки сжались в кулачки так сильно, что ягоды в одной из её ладоней превратились в густую кашицу, окрасив кожу
– Приживалка, – прошептала Ася, стряхивая кашицу с ладони. – Здорово!
Так её ещё никто не оскорблял. Не успела она выйти из кустов, как рядом раздался голос Олеси:
– Вот ты где!
Ася резко обернулась в сторону кузины.
Дочь тётки, как всегда, была неотразима – худенькая, с копной густых белокурых волос, упакованная в одежду самых крутых брендов. Были моменты, когда Асе хотелось придушить её за банальную зависть, которую та в ней вызывала. Ася ненавидела саму себя за это чувство, но ничего не могла с собой поделать. В кузине раздражало всё: и её кукольная внешность, и то, что она берёт уроки рисования, пения, верховой езды, свободно говорит на трёх языках, имеет персонального водителя и много ещё чего.
По правде говоря, Ася не любила приезжать в дом своей тётки и тем более общаться с её дочерью, но на этих поездках настаивал её прадед, а ей совсем не хотелось обижать старика.
– Что ты здесь делаешь? – поинтересовалась Олеся.
– Вас объедаю, – с вызовом ответила Ася.
– Что? – переспросила кузина, сделав вид, что не расслышала ответ родственницы.
– Ничего, – буркнула Ася.
– Странная ты всё-таки. Короче, мне позвонила одна подружка, с которой я давно не виделась. Она хочет со мной встретиться. Ты извини, но у тебя не получится остаться до завтра.
– Нет проблем. Когда уехать?
– Минут через десять-пятнадцать. Я подвезу тебя домой.
– Я, ваша светлость, могу и на автобусе добраться.
– Зачем? – пожимая плечами, произнесла Олеся. – Я всё равно в город еду. Мы с подружкой в кафе встречаемся. Я бы тебя пригласила, но…
– У меня и дома дел – выше крыши, – перебила родственницу Ася, проведя ладонью над головой.
– Отлично! Тогда собирай вещи. Я жду тебя в машине…
Ася открыла дверь квартиры и тихо нырнула в тёмный коридор. Она никак не могла придумать, что сказать прадеду. А Саныч, как звала его девочка, обязательно начнёт расспрашивать, почему его правнучка вернулась домой раньше времени. Конечно, она может рассказать ему о подслушанном разговоре, но Саныч ни за что не поверит, что его милейшие родственники считают их «отбросами общества». Девочка на цыпочках прошла в свою комнату и, не включая свет, уселась на тахту. От обиды хотелось плакать, но она боялась появиться зарёванной перед прадедом, и поэтому, смахнув непрошеную слезу, Ася поплелась на кухню, крикнув на ходу:
– Саныч, я вернулась!
В соседней комнате послышались шаркающие шаги. Через несколько минут в кухню вошёл чуть сгорбленный старик. Сняв очки, он с изумлением произнёс:
– Почему так рано? Ты же собиралась остаться на пару дней.
Открыв дверцу холодильника, Ася спросила:
– Ты не рад мне?
– Рад, конечно, но требую ответа.
– У них там дома что-то произошло, – как можно беззаботнее сказала девочка. – Трубы прорвало и затопило подвал. Я решила, что не стоит путаться под ногами. Ужинать будешь?