Гейша
Шрифт:
В ту же ночь я стала его любовницей и до сих пор ни разу не пожалела о том, что Бог избавил меня от Ч. Этот мелочный придурок в отместку аннулировал мой банковский счет и забрал половину драгоценностей, которые я по глупости оставила на прежней даче его друга. Урок на будущее: в любую поездку все брать с собой! Ведь никто не знает, что может случиться!
С Сергеем Станиславовичем я отдыхаю. Он не извращенец (по крайней мере, пока я этого за ним не замечала), любит здоровый секс и коллекционирует западных экспрессионистов. Я живу в пансионате «Подмосковные зори», у меня
21
Когда я ворвался в кабинет Грязнова, часовая стрелка едва подошла к цифре «10».
Вячеслав Иванович Грязнов и следователь Савицкий сидели за столом и пили чай. Вид у них был какой-то… нерадостный, что ли…
– Вызывали? – весело спросил я.
Настроение с утра у меня было очень хорошим. Я проснулся рано утром, совершил небольшую пробежку вокруг дома, немного позанимался с восьмикилограммовыми гантелями, потом принял контрастный душ. Одним словом, я чувствовал себя замечательно.
Правда, стоило мне выйти из ванной, как задребезжал звонок телефона. В трубке раздался голос Грязнова:
– Юра, можешь заехать ко мне? Срочное дело. – И, не дожидаясь ответа добавил: – Жду.
Вячеслав Иванович в своем репертуаре…
И вот через сорок минут я был в МУРе.
– Заходи, – кивнул мне Грязнов, – садись.
Я присел на свободный стул и приготовился слушать.
– Итак, – начал Грязнов, – Лена Бирюкова твоя в полной несознанке, как я понимаю?
– Почему это «моя»? – возмутился я.
– Вячеслав Иванович хотел сказать «твоя подзащитная», – объяснил Савицкий.
– А-а… Ну да. Если это можно назвать «несознанкой». Мы тут прикинули с ней, никаких причин для того, чтобы убивать своего любовника, у нее нет.
Грязнов с Савицким одновременно презрительно фыркнули.
– «Прикинули», – передразнил меня Савицкий, – «с ней». Конечно, она тебе столько причин найдет, по которым ей совершенно невыгодно мочить своего Осепьяна, что ей скорее надо будет орден давать. А вот следователю, который занимается делом об убийстве Сурена Осепьяна, почему-то так не кажется.
Я пожал плечами:
– Ну, разумеется. Его дело – обвинять, а мое – защищать. Почувствуйте разницу.
Савицкий сердито покачал головой.
– Не «обвинять», а разобраться в причинах преступления. Серьезного, между прочим. Умышленного убийства. Вот видите, Вячеслав Иванович, какие они, адвокаты эти, – добавил он, поворачиваясь к Грязнову, – так и норовят передернуть…
– Ну-ну, Володя, – защитил меня Грязнов, – Юра бывший наш коллега. Я его хорошо знаю. Он лишнего никогда не скажет.
Савицкий недоверчиво посмотрел на Грязнова и фыркнул. Как я понял, эти двое знали друг друга давно и хорошо.
– Ну прошу прощения, ошибся. Но знаете, Владимир Николаевич, когда Генрих Розанов попросил меня взять это
– А чего же ты согласился? – задал провокационный вопрос Грязнов. – Если подозревал, что тут нечисто?
– Каюсь, деньги нужны были. А Розанов, конечно, условие поставил. С другой стороны, ну поручил бы он это дело кому-то другому, тому же Славину, например. Что бы от этого изменилось? Ничего. И кроме того, я же не знал обстоятельств дела, когда Розанов мне его подсовывал…
– Ясно. Ну а теперь ты с обстоятельствами знаком?
– Вполне.
– Хорошо, – Савицкий положил перед собой объемистую папку, – вот следственные материалы дела об убийстве Осепьяна.
– Можно ознакомиться? – Я потянулся к папке.
– Ручонки-то шаловливые при себе держи, – закрыл руками папку Савицкий, – придет время, закончится следствие – ознакомишься. И подзащитную свою тоже ознакомишь. Только имей в виду, теперь я занимаюсь этим делом.
– Как так? – удивился я.
– А вот так. После того как стало ясно, что Осепьян был одной из заинтересованных сторон в торговле радиоактивными материалами, руководство приняло решение соединить дело, которое веду я, с делом об убийстве Осепьяна.
– Власенков-Косой раскололся, – вставил Грязнов, – он назвал и Осепьяна, и каких-то неизвестных туркмен, с которыми бандитский авторитет Свищ имел дело.
– Да, – продолжил Савицкий, – конечно, если бы не папаша твоей подзащитной и врач вытрезвителя, хрен бы мы на этого Власенкова вышли.
– Ну и что? При чем тут моя подзащитная?
– А при том. Слушай сюда. Сурен Осепьян имел каналы, по которым доставал радиоактивные материалы. Через подставных лиц к нему стекалось то, к счастью немногое, что удавалось украсть с атомных станций и обогатительных комбинатов. Охрана там пока еще надежная. Но некоторым, типа Мухтолова, удается упереть время от времени что-то радиоактивное. Он не раз уже воровал контейнеры, которые попадали к Осепьяну. Поэтому ему и доверяли функции курьера. Кстати, в нашем случае это оказалось самое настоящее боевое вещество. Значит, Мухтолов этот направлялся к одному из людей Осепьяна, чтобы сдать ему товар. Но по пути его замели в вытрезвитель, хотя он и не был пьян. И контейнер пропал. Разумеется, о том, когда приедет Мухтолов, что привезет с собой и какое количество, было известно заранее. Об этом знал сам Осепьян.
Осепьян даже успел найти покупателя. Им оказался Свищ. А Свищ собирался продать контейнер туркменам. Понимаешь?
Я кивнул.
– Если бы не пропажа контейнера и неожиданное убийство Осепьяна, все и на этот раз прошло по многократно обкатанной схеме. Но контейнер пропал, и Осепьяна убили. Ну контейнер-то ладно, пропал он случайно, с кем не бывает. А вот с Осепьяном сложнее, убит он совершенно не случайно, а я бы даже сказал, совершенно преднамеренно. И самым вероятным претендентом на роль убийцы остается, как ни крути, твоя подзащитная – эта Лена Бирюкова.