Гейзер. Дилогия
Шрифт:
— Совсем неплохо. Так у вас военная структура или гражданская?
— В моем отряде дисциплина военная, иначе не выживешь. И звания есть от курсанта до капитана, как у меня. Мы составляем костяк организации, нас двадцать человек. Есть аналитический отдел — три человека и службы зачистки, куда переходят действующие бойцы, достигнув пятидесятилетнего возраста, их сейчас восемь человек. Есть еще и обслуживающий персонал, их считать не будем.
— Да, сила приличная, я думал вас меньше.
— Если хочешь, можешь спрашивать, у тебя открыт допуск ко всему, как члену совета.
— Я думаю все нужное узнаю по мере надобности.
— Информацию от Федора и Андрея. Сейчас они анализируют ситуацию и сканируют объект, когда будут сделаны выводы, нам доложат.
— Приятно работать в команде, — сделал комплимент Алекс.
— Ну, не перегибай. Привычка перекладывать часть задачи на других расслабляет, а это плохо. Зато ты в одиночку армии стоишь, а мы без страховки уже не те. Вон как ребят отделал, а один из них старлей, мой заместитель, между прочим.
— Так уж получилось. Как они сейчас?
— Идут на поправку, но сегодня участвовать в деле еще не смогут. А чтобы не возвращаться больше к этому вопросу, скажу тебе сразу — никто здесь на тебя за этот случай не в обиде. Мы пришли к тебе, мы хотели тебя убить, а ты не ответил адекватно. Поэтому мы с тобой и говорим и будем работать. А тебя спросить можно?
— Пожалуйста, — кивнул Алекс.
— Какого фига ты с этими сумасшедшими связался?
— Ты спрашиваешь про экстрасенсорную братию?
— Ну, кто в этих центрах работает?
— Они далеко не сумасшедшие. Скорее они делают из окружающих ненормальных людей, но думаю, тебе не важен их социальный статус.
— Это уж точно, меня интересуют твои мотивы, если не секрет.
— Почему бы и не ответить? Просто пришло время, что-то делать. Я, как и любой человек задумывался — для чего живу? Что должен сделать в этом мире? При этом, обладая рядом возможностей неподвластных обычному человеку, никак не мог понять, куда их применить. Помнишь начало оккультного бума, когда началась перестройка? Я и подумал, что вот, наконец, появились собратья по мышлению, по целям, по возможностям, а все оказалось как мыльный пузырь. Кто-то что-то умеет, но не только не развивает эти возможности, а наоборот тупит, потому что так легче зарабатывать деньги. И опять я остался один, надо было встряхнуть этот оккультный пласт и понять свою роль. Я выбрал такой путь, тем более у меня еще и зуб на них вырос. Это вас тут много и можно найти и посоветоваться с кем-нибудь, а мне приходиться решать все одному.
— Ну, ты нам не завидуй. Ты думаешь, я не задумывался, почему трачу жизнь, убивая одних людей по заказу других? Раньше сказать такое вслух было равносильно отставке и переходу в группу зачистки, а теперь сам видишь, начали бороться за выживание и я тебе скажу, что рад этому. Не за деньги, а за себя, за ребят, за тебя и голову сложить не стыдно, но мы еще повоюем.
Вспыхнул экран, на нем появился Андрей и сразу стал докладывать:
— Хорошо, что вы на месте. Сканирование объекта показало, что на территории посторонних лиц нет. Лошадей и других животных тоже нет. Смотрите схему самого ипподрома. Вот в этих местах находятся люди, всего в пяти точках. По расположению это снайперы, причем каждый из них видит как минимум двоих своих. Больше на объекте на данный момент никого нет. Взрывчатка не обнаружена. Об изменениях буду докладывать.
— Проработай варианты незаметного попадания на объект и возможных подходов к снайперам. Кстати, какого они класса?
— Класс
— Что такое класс «два А»? — решил уточнить Алекс.
— «Один А» — обычный человек, «два А» — обычный военный или боевик, «три А» — бойцы спецподразделений. Есть еще шкала для энергетиков: «один Б» — боец с классическим энергетическим потенциалом, «два Б» — боец энергетических спецподразделений и «три Б» — боец, имеющий свою систему энергетического боя. Все мои ребята и я, в том числе, относимся к категории «два Б». Лаврентий, как и ты, к «три Б».
Опять засветился экран.
— Мои люди на месте, заняли все ключевые точки. Доступ на объект закрыт сотрудниками милиции. Машины стоящие рядом с объектом эвакуируются службой ГАИ. Периметр перекрыт. Про всех пересекающих периметр буду докладывать, — Федор отключился.
— Давай теперь мы будем решать, как действовать. Есть варианты? — Дима включил схему ипподрома.
— Я войду, открыто через центральный вход и пойду прямо в VIP ложу, а там по обстоятельствам.
— Идея понятна. Все внимание будет сосредоточено на тебе, только вот хватит ли сил подстраховать. Ну, снайперы не в счет, если не поменяем на своих ребят, то просто устраним. В ложе тебе и карты в руки, а вот непознаваемые устройства это проблема.
— Покажи где распложаться твои люди?
— Смотри, здесь трое, здесь и здесь по двое, и пять займутся снайперами. Я буду вот здесь, рядом с ложей, попробую подстраховать. Как держим связь, знаешь? Вот проглоти, — Дмитрий достал жучок.
— Мне бы слышать все переговоры, без дополнительного запроса.
— Учтено, жучок у тебя постоянно активирован. Но мы предпочитаем молчать в эфире, связь только если резко меняется ситуация или грозит опасность. Поэтому мы большое внимание уделяем разработке проведения операции, оговариваем с каждым бойцом, что и как он должен делать. Сейчас как раз пойду готовить группу. У тебя есть выбор — или присоединяйся ко мне или можешь отдохнуть.
— Я лучше побуду один, надо собрать мысли в кучу.
— Тоже правильно. Пойдем, по дороге покажу комнату, там есть все: душ, чистое белье, напитки и даже еда в холодильнике. У тебя есть два часа, потом выдвигаемся. Тебе что-то из амуниции или оружия надо?
— Нет, спасибо. К этой встрече я готов полностью. Может в дальнейшем, когда смогу все ваши новинки опробовать, что-то и возьму.
— Как знаешь, — Дмитрий встал и пошел показывать комнату для отдыха.
Эпизод 17. Ипподром
Сокол уже пять лет был снайпером, его нашли, когда он вернулся с Кавказа. Работы хорошей не было, и он крутился, как мог, чтобы обеспечить себя, жену и своих двоих ребят. Когда он, подрабатывая грузчиком, таскал ящики с пустыми бутылками к нему подошли двое и предложили работать по военной специальности. Быть снайпером, стрелять куда скажут и не задавать вопросов, а денег предложили столько, что вопрос решился сам собой. Первый год его еще что-то точило изнутри — как-то не по-людски стрелять в совершенно незнакомого человека, который не является твоим врагом. У них была группа стрелков и никто не поднимал таких вопросов. «А, я что хуже их?» — говорил он себе и исправно получал деньги и стрелял, опять получал и опять стрелял. Через два года он бы удивился, если бы ему сказали, что он вообще об этом думал.