Гианэя
Шрифт:
В каких же пределах? Какой участок спектра доступен ее зрению? Что она видит, более длинные или более короткие волны? А может быть, и те и другие?
Пока это оставалось неизвестным. Но теперь, когда Гианэя ступила на путь откровенности, была надежда, что она согласится, чтобы ее зрение обследовали окулисты.
Участники Седьмой экспедиции с удовольствием приняли Гианэю в свой состав. Ее участие в поисках сильно повышало шансы на успех даже в том случае, если она не знает точного местонахождения базы. Ведь она сказала, что может увидеть ее — невидимую
Между разговором Муратова с Гианэей и стартом звездолета прошло немного времени — всего одна ночь, но «открытие» успело разнестись по всему миру. Уже утром стало известно мнение видных ученых относительно зрения Гианэи. Большинство склонялось к тому, что она видит как свет инфракрасный участок спектра. Общее сходство организма Гианэи и людей Земли заставляло думать, что вряд ли ее глаза настолько отличаются от земных, что могут безнаказанно переносить вредный для зрения «ультрафиолетовый свет». Это мнение подтверждалось тем, что в южных местностях Гианэя носила темные очки, когда бывала на солнце, так же, как это делали земные люди.
Если догадка была верной, то Гианэя могла сыграть в экспедиции роль своеобразного живого инфракрасного экрана. Такой «экран» был, конечно, во много раз удобнее и надежнее любого прибора.
Марине Муратовой предложили сопровождать Гианэю.
— Я совершенно не нужна, — ответила она. — Гианэя может говорить с Виктором. Кроме него, еще три участника экспедиции владеют испанским языком. Мое присутствие не диктуется необходимостью. Зачем вам лишний и ненужный человек?
Из разговора с сестрой по радиофону Муратов узнал подробности той беседы, которая натолкнула Гианэю на мысль лично принять участие в полете на Луну.
— Мы говорили с ней о моральной стороне ее поступка, — сказала Марина. — Я старалась убедить ее в том, что она «выдала» планы своих соплеменников из чувства человеколюбия и из благородных побуждений. И, видимо, мне удалось этого добиться. Очень помогла ссылка на Рийагейю. Гианэя относится к нему с огромным уважением и считается с его мнением. Это совершенно очевидно. Нет, — ответила она на вопрос Муратова. — Гианэя не уговаривала меня лететь вместе. Она сказала, что ей надо привыкать к самостоятельности и что не век же мне опекать ее. Да, я действительно не хочу лететь с вами. И рада, что Гианэя не уговаривала меня. Я устала, хочу пожить несколько дней в полном покое.
Марина ни словом не упомянула о сделанном ею открытии, ничего не сказала о том, что загадка особого расположения Гианэи к Виктору перестала быть загадкой. Почему она не открыла брату этой тайны, было неясно ей самой. Но что-то ее удержало, возможно, чувство деликатности, боязнь огорчить Виктора, в чем-то испортить его дружеские отношения с гостьей.
Если бы не зеленый оттенок кожи Гианэи, мало заметный, впрочем, из-за приобретенного ею на Земле загара, если бы не форма глаз, ярко-зеленые ногти на пальцах рук, да еще волосы, слишком густые, тяжелые и отливающие изумрудом, Гианэя казалась бы обычной земной женщиной в ловко сидящем на ней коричневом комбинезоне.
В высокой гибкой фигуре
— Кастаньет не хватает, — шутили участники экспедиции. — Чистая испанка!
Внимание, оказываемое Гианэе населением земного шара, на этот раз проявилось в большом количестве желающих проводить ее.
Муратов, стоя рядом с Гианэей у нижней ступени трапа, напомнил ей о еще большей толпе, встретившей ее полтора года тому назад на этом же поле.
— Я тогда ничего не видела, — ответила Гианэя. — Все мои мысли были заняты совсем другим.
— Чего вы тогда ожидали? — спросил Муратов, снова надеясь раскрыть одну из загадок. Тщетно!
— Вы этого все равно не поймете, — повторила Гианэя вчерашние слова.
Муратов промолчал.
«Сама ты, милая, ничего не понимаешь, — хотелось ему сказать. — Но ничего, придет время, и поймешь».
Протяжный низкий гудок — сигнал отлета — пронесся над ракетодромом.
Гианэя ласково обняла Марину. (Марина не выдержала и прилетела на Пиренейский полуостров попрощаться с подругой.) Гианэя никогда не целовалась, и можно было думать, что обычай прижиматься губами неизвестен в ее мире.
— Мы скоро увидимся, — сказала она. — Вы будете со мной, когда я вернусь на Землю?
— Конечно, — ответила Марина. — Я буду с вами, пока вы сами меня не прогоните.
— Этого никогда не будет.
— Тогда, значит, мы состаримся вместе, — засмеялась Муратова.
— Это случится не скоро.
Как хотелось Марине воспользоваться случаем и еще раз спросить Гианэю о ее возрасте! Но она удержалась. Раз принятую линию поведения надо было выдерживать до конца. Гианэя должна сказать все по своей инициативе. Эта тактика уже оправдала себя, если не считать вмешательства Виктора.
— Счастливого пути и полного успеха!
— Для вас, — ответила Гианэя, — для людей Земли. Но не для меня.
— Еще раз говорю вам, вы ошибаетесь. Гианэя не ответила. Раздался второй гудок.
Провожающие сели в машины, которые на больших скоростях ушли от звездолета, Участники экспедиции один за другим скрылись в выходной камере. Последней в корабль вошла Гианэя.
Герметические двери закрылись.
Муратов обратил внимание на полное спокойствие Гианэи. Этого не могло быть, если бы она не привыкла к космическим полетам.
— Вы часто покидали свою планету? — спросил он.
— Мою планету? — переспросила Гианэя каким-то странным тоном.
— Вашу родину.
— Да, часто. У нас это обычное дело. — В ее голосе ясно звучали насмешливые ноты.
Но к чему относилась эта насмешка, к Земле или к ее родине, Муратов так и не смог решить. Было возможно и то и другое.
Научный городок кратера Тихо был выстроен у северного склона хребта, под защитой нависших скал. Здания, стоявшие открыто, как например астрономическая обсерватория, были окружены магнитными и антигравитационными полями. Все же наиболее крупные и быстрые метеориты пробивали иногда защитный слой, и был случай, когда довольно сильно повредили главный телескоп.