Гианэя
Шрифт:
Подобные роботы применялись часто для самых разнообразных целей и обычно хранили полученную информацию в своей «памяти», выдавая ее по требованию. На этот раз было внесено изменение в их конструкцию. Приходилось считаться с возможностью уничтожения роботов защитными установками базы или спутников. Все, что им удастся узнать, роботы немедленно передадут на пульт штабного вездехода.
Сабо приготовился к приему сообщений.
Но удастся ли узнать что-нибудь? «Допустят» ли это спутники и их база?
Многие
Робот номер два, подойдя к краю отвесного обрыва, ловко спустился на площадку. Номер третий почему-то замешкался, но потом спустился и он.
— Номер первый! — сказал Сабо. — Передаю управление! Второй поиск!
— Второй поиск, — равнодушно повторил невидимый на экранах шар.
Муратов помнил объяснения Вересова. Оба робота-«человека» поступили под команду электронного мозга, заключенного в шаре, и теперь будут выполнять только его приказы. Шар находился ближе к месту действия и имел прямую «зрительную» связь с исполнителями:
И у него хватит «сообразительности», чтобы при любой неожиданности гораздо быстрее, чем мог бы это сделать человек, принять правильное решение.
Роботы разошлись. Один направился к ближайшему спутнику, другой — к ромбу.
База не реагировала. Создавалось впечатление, что никаких защитных установок против вторжения посторонних тел здесь нет. Но было хорошо известно, что спутники имеют такую защиту.
Почему же она бездействует?
Муратов посмотрел на Гианэю. Она с видимым интересом наблюдала за происходящим. Никакой тревоги не было на ее лице.
О чем она думала сейчас? Что чувствовала?
Люди Земли готовились проникнуть в тайну, которую соотечественники Гианэи хотели скрыть от них. Она не могла относиться к этому с полным равнодушием, но внешне это выглядело именно так.
Робот номер три вдруг остановился и, повернувшись, пошел обратно, к шару.
— Видимо, он решил, что обследование нужно производить по очереди, — сказал Стоун, имея в виду электронный мозг. — Он опасается путаницы одновременной информации.
— Да, видимо, так, — согласился Сабо.
Робот номер два беспрепятственно подошел к ромбу.
Загорелась зеленая точка сигнальной лампочки на панели приемного аппарата, с легким шелестом поползла за стеклом узкого «окошка» лента записи.
Робот приступил к работе.
Он действовал по порядку, с хладнокровием машины. Сообщил размеры ромба, указал, что большая его часть заключена в скале, и приступил к материалу, из которого была сделана наружная поверхность.
Сначала все шло гладко. На ленте быстро отпечатывались символы химических элементов. Железо, алюминий, марганец,
Но вот появился вопросительный знак. Это означало, что роботу встретился не известный ему элемент или сплав из нескольких, который он не мог разложить.
Второй вопросительный знак… третий!
— Плохо! — сказал Сабо. — Конструкция не продумана до конца. Он не умеет производить незнакомый анализ.
— Ничего подобного, — раздался из динамика чей-то голос из другого вездехода. — В него заложена программа любого анализа, который когда-либо производился на Земле. А то, чего не могут или пока не умеют делать люди, естественно, не может уметь и он.
— Адвокат не нужен, — пошутил Сабо. — Эта профессия давно исчезла.
— Догадается ли он отрезать кусочек от ромба — для анализа на Земле?
— спросил Стоун.
Сабо не пришлось отвечать на этот вопрос. За него ответил шар.
Они увидели, как робот достал какой-то инструмент. Видимо, это был резак. Посыпались искры.
— Материал не поддается, — холодно сообщил электронный мозг. — Пришлите другого.
— Более совершенного нет, — ответил Сабо.
— Прекращаю, — сказал шар.
И тотчас же робот номер два убрал электрический резак.
Муратов никогда не видел работу таких машин. Ему было немного странно слушать обмен фразами и сознавать, что говорят не два человека, а человек с машиной.
— Плохо! — повторил Сабо. — Именно в том, чего не сумел понять наш разведчик, заключена тайна невидимости.
— Может быть, попробовать отрезать кусочек купола? — предложил Стоун.
Электронный мозг шара сам пришел к такому же решению. Робот направился к ближайшему куполу.
Но и здесь ничего не вышло. Материал, из которого были сделаны агрегаты базы, не поддавался.
Робот вернулся к ромбу.
Он поднял руки и положил их на его поверхность.
И снова ничего не случилось.
Резким скачком изменилась окраска экранов. Они стали чуть зеленоватыми. Ромб и стоявший возле него робот приблизились и заняли всю площадь экрана.
Потом все увидели, как потускнела, расплылась поверхность ромба и стали видны какие-то провода, рычаги, острые выступы неизвестных приборов.
Открылась внутренность ромба.
— Если это и есть электронный мозг базы, — сказал Токарев, — то при чем здесь рычаги?
— Может, это вовсе и не рычаги, — отозвался Сабо, — а только что-то похожее на них. Не забывайте, что перед вами не земная конструкция.
— Об этом забыть никак нельзя.
Робот застыл в неподвижности. Лента приемного аппарата продолжала двигаться, что указывало на продолжающуюся работу «мысли» в стеклянной «голове» кибернета.
— Схема не поддается, пришлите другого, — раздался металлический голос шара.