Шрифт:
***
Во время полета в космосе всех, кто не занят делом, одолевает смертельная скука, и каждый пассажир звездолета преодолевает ее по-своему. На пассажирских лайнерах для этого создано максимум приспособлений. Всевозможные цифровые гипнотические реальности, в которые можно погрузиться на любое время; стереофильмы, которые, собственно говоря, сохранили от фильмов только название, а представляют из себя те же искусственные реальности, но в них можно поучаствовать не только ментально, но и физически, давая нагрузку телу. На мезжвездном лайнере всегда есть библиотека и клуб для общения, бассейн, гимнастический, игровой и танцевальный залы, ресторан, оранжерейная галерея и ботанический сад для прогулок пассажиров на природе … Совсем другое дело, когда летишь в обычном грузовом корабле. Там развлечений нет, и каждый член
Мужчина и женщина, которые зафрахтовали грузовой корабль, не особенно скучали. Они летели на новую планету, где должны были основать первое человеческое поселение с правом монопольной заготовки чудесного голубого леса этой планеты. Они уже дали планете имя взамен сухих цифр, присвоенных изыскательным отрядом. «Гаяна, – вот как она будет называться», – решила женщина, и мужчина одобрил имя. Так они летели, занимая время перелета милым воркованием влюбленных друг в друга молодых людей и планированием своего будущего дома и своей жизни на дикой планете.
Но они были не единственными пассажирами на этом корабле. Старик в инвалидном робокресле, который летел с ними на Гаяну, тоже, по-своему, тратил время. Это был дядя молодого мужчины, единственный его близкий родственник, который в свое время заменил молодому мужчине отца и мать, погибших в катастрофе. Молодая пара согласилась взять его с собой на новую планету, потому, что все они понимали, что молодая пара уже никогда не вернется на Землю и Игорь не больше увидит единственного близкого человека. Дядя и сам понимал, что ему осталось не так уж и много на этом свете, и он, хотя и был уже в почтенном возрасте, предпочел за лучшее полететь с последними близкими ему людьми на незнакомую, но вполне уютную планету, чем оставаться на цивилизованной Земле в полном одиночестве, коротать свою старость среди чужих людей и андроидов.
Но длительный перелет ужасно тяготил дядю своей однообразностью и вызывал в нем желчные размышления и депрессивное настроение. Дядя, по своей старости, не мог занять себя физическими упражнениями, ни рисовать, ни сочинять музыку он не умел, а писать на бумаге, шить или вязать казалось ему слишком скучным. И он разглагольствовал.
Вначале он пытался занимать своими мыслями вслух молодую пару, но у них никогда не хватало терпения дослушать длинные монологи старого джентльмена до конца и он обижался и замолкал. Потом старик попытался разговорить команду звездолета, но был быстро и бесцеремонно лишен возможности проникать в помещения команды, на капитанский мостик и в кубрик. После этого долгое время он говорил сам с собой, разъезжая на инвалидной коляске по туннелю, ведущему в трюм корабля, где обычно никого не было. Но потом старик обнаружил, что люк в трюм не закрыт. И тогда он проник туда и стал обращаться вслух к безмолвным рядам законсервированных роботов, которых молодая пара взяла с собой на Гаяну.
Проходя по туннелю можно было слышать его гулкий голос, разносящийся по трюму. Команда только пожимала плечами, а молодые супруги улыбались, видя такое чудачество старого джентльмена. Старик же, найдя в компании законсервированных роботов множество благодарных слушателей, пустился во все тяжкие. Уверенный в том, что никто и никогда из людей не услышит его мысли вслух, он разрешил себе быть Цицероном и Наполеоном в одном лице и отпустил на волю свое желание поучать других людей и указывать кому и как жить на этом свете. Обычно, в своей земной жизни, дядя был лишен такой возможности, никто его не слушал и его мнение, – как и что должно происходить, – никто особенно не спрашивал. Постепенно, с годами, его запал менять и перестраивать окружающую жизнь вокруг себя поутих, превратившись просто в старческое ворчание и недовольство всем на свете. Но в этом долгом полете, среди молчаливых роботов, старик получил возможность выговориться от души. Наконец-то все его слушатели своим молчанием выражали полное согласие с его мыслями.
«Вот послушайте,– говорил старик, – возьмем, к примеру, такую проблему, как бездомные животные. Как ни странно, их до сих пор много в земных городах. Ну, не важно откуда они берутся, но факт то, что они есть. А все началось с того, что перестали топить котят! Это, видите ли, позорно и негуманно. Но вот подумайте, что ждет этих котят, когда их выбрасывают на улицу?! В конце-концов они все равно погибают! Но сколько мучений от голода и холода у них впереди! И это называется гуманным!?» – горько спросил старик, обводя взглядом ряды безмолвных роботов. «А возможность попасть под колеса
«А дети? А больные и дебильные дети, которых до сих пор рождается много. Так вот, их тоже не усыпляют, а растят! Представляете?» – он обвел своих слушателей взглядом. «Они предпочитают оставить живое существо мучиться пять, десять, двадцать лет, прежде чем оно все равно умрет! А могли бы еще в младенчестве усыпить и избавить от страданий». Он помолчал. «Да за такие речи на Земле меня бы посадили в тюрьму, как преступника! Или вот преступники. Вот человек случайно совершил убийство. Так они засовывают его в какую-то машину и заставляют почувствовать на себе ужас несчастной жертвы, раскаяние и что-то там еще. После этого выпускают, но человек всю жизнь продолжает казнить себя. Изверги! Разве можно лишать человека забвения?! Да после такого наказания проще самому повеситься! Да-а-а, вот вам и гуманная система! А все потому, что все стали слюнтяями, нет больше твердой руки! И, главное, что и на новой планете будут такие же порядки… Понял меня, железноголовый?!» Старик стукнул рукой по железному роботу. Пластиковые зрачки робота тихо мерцали. Кибер внимательно слушал, анализировал и запоминал.
***
Семьдесятчетвертый сладко спал в своем боксе, когда резкий звонок вернул его к действительности. Выбравшись из уютного зарядного места, он с наслаждением потянулся, прокачивая огромные пневматические мускулы, и активировал кнопку переговорной.
– Семьдесятчетвертый, – произнес он.
– Долго просыпаешься, – раздалось в ответ.
– Поедешь на космодром, расчистишь пять квадратных километров к северу от седьмого сектора. Пни выкорчуй, бревна оттащи к складу. Все понял?
– Да. Кто дал приказ?
– Распорядитель.
Защелкнув дверь личного выхода из ангара, Семьдесятчетвертый с места взял хорошую скорость и покатил к еле видному отсюда пятнышку космодрома. Строго говоря, космодромом это место еще не стало, но день за днем киберы – пильщики расчищали в лесу площадку для него, киберы – рабочие вбивали в землю длинные шила – сваи и заливали арматуру толстым слоем пластик-бетона.
Работа спорилась, и Семьдесятчетвертый остановил пилы, когда солнце уже было в зените. «Нужно поесть» – подумал он, и, собрав сучья, ветви и листья, измельчил их, и порцию за порцией отправил в реактор. Пока шла реакция, Семьдесятчетвертый разглядывал окрестности. Кругом простирался светлый, без подлеска лес, в его окраске преобладали голубые оттенки. Кибер смутно чувствовал окружающую красоту. Эта планета была вся, словно ворсом покрыта лесами, изрезана узкими, но ошеломляюще чистыми реками. Кибер повернулся в сторону Дома. Под горячим ливнем сверкающих солнечных лучей, Дом казался каплей росы, дрожащей на дымчато-голубом ковре. Сейчас там царили шум и суета, – ждали гостей. Сегодня к вечеру должен был прийти звездолет торгового флота Федерации, – забрать партию прекрасной Гаянской древесины и доставить двадцать человек первых строителей будущего Гаянского мегаполиса. Становилось жарко. Каска, прикрывающая голову и шею Семьдесятчетвертого, раскалилась, и он поспешил уехать с росчисти под деревья.
«Если я закончу работу до прихода звездолета, то хозяин будет доволен», – подумал он. Вокруг лежало большое количество готовых бревен, которые нужно было отвезти к складу. Кибер нагнулся. Ниже колен, там, где его мускулы переходили в широкую и устойчивую гусеничную площадку, находился небольшой ящичек. В нем, особым образом сложенная, лежала магнитная цепь. Она представляя собой змею из соединенных магнитных звеньев. Первое звено было заряжено положительно, затем звено из диэлектрика, и следующее звено, заряженное отрицательно. Дальше снова шел диэлектрик и все соединение повторяли. Соприкоснувшись вместе, заряженные звенья намертво прилипали друг к другу, и захлестнутую цепь можно было разделить, только испарив диэлектрик лазером. Этими цепями пильщики связывали подготовленные к транспортировке толстые многометровые бревна, которые потом рабочие должны будут загрузить в транспортный звездолет и отправить на Землю. Семьдесятчетвертый осторожно вытащил цепь, и, держа ее подальше от своих металлических частей, принялся упаковывать бревна в связки.