Гидра семиглавая
Шрифт:
Но когда перед вами стоит странная дама, читает ваши письма, задает нескромные вопросы, разговаривает о вашей персоне сама с собой и в третьем лице, да еще подмигивает - это уж слишком! Он открыл рот в знак протеста и уже собирался громко возмутиться, но дама ему не позволила.
– Мистер Стаффорд, - выпалила она, - я миссис Гордон Уилер из Ленокса, а это моя дочь. Сесили, это мистер Стаффорд.
Чувство протеста уступило в душе Джорджа место глубочайшему изумлению, как только миссис Уилер шагнула в сторону, выставив на обозрение
Впервые за добрый десяток лет он почувствовал, что в жилах у него течет не что-нибудь, а кровь. Пока он сидел так, ошеломленный сказочной красоты видением, которое до сей поры скрывала своими габаритами миссис Уилер, Сесили, восхитительно зарумянившаяся от смущения, приблизилась.
– Мистер Стаффорд...
– проговорила она глубоким, сладкозвучным голосом и осеклась, будто не находя слов, чтобы выразить свои чувства.
– Деточка моя дорогая, - выдавил Джордж, поймав руку Сесили и задержав ее в своих ладонях, - если вы пару минуток посидите в этом кресле, я закончу письмо и буду готов с вами побеседовать. Могу поспорить, ваша матушка позволяет себе соснуть часок-другой после обеда, а?
– Святые небеса!
– воскликнула миссис Уилер.
– У меня незамужняя дочь, а этот мужчина обвиняет меня в том, что я - соня! Драгоценный мой сэр, это невозможно: в наш век вульгарной конкуренции нуворишей всегда нужно быть начеку... Впрочем, время от времени мне приходится закрывать глаза.
– Не сомневаюсь!
– одобрительно закивал Джордж и про себя добавил: "Понятное дело, отдыхать-то надо".
– Надеюсь, вы присоединитесь к нам за обедом?
– осведомилась миссис Уилер.
– Ну разумеется! Спасибо за приглашение.
После того как миссис Уилер удалилась, Джордж битый час трудился над письмом матери. Сесили, которой было обещано недолгое ожидание, продержалась две минуты, заскучала и принялась развлекать себя тем, что пыталась заарканить собственные туфли ремешком от сумочки. Джордж, не считавший возможным пялиться на чужие туфли - надо сказать, они того стоили - просто так, нашел наконец оправдание своему интересу и посоветовал ловить их по отдельности.
– Они такие грязные, - сообщила Сесили, - потому что я гуляла и немного запылилась.
– Деточка моя дорогая...
– начал Джордж, который вдруг почувствовал себя неловко.
– Вы меня так уже называли, - перебила Сесили, - и мне это не понравилось. А сейчас, если не возражаете, я немного почитаю, пока вы заканчиваете письмо.
– Уткнувшись в книгу, она тем не менее через каждые десять секунд поглядывала на Джорджа - убедиться, что он все еще пишет, - а молодой человек прилежно заполнил кляксами четыре листа и поймал себя на том, что взялся за пятый, положив его вверх ногами.
Ранним вечером того же дня Джордж и Сесили вдвоем сидели в лодке на озере, у самого берега, перед фасадом пансиона. Вода была кристально чиста и спокойна, только форель и шустрые окуни тревожили безмятежную
– Не боитесь получить солнечный удар?
– насмешливо поинтересовалась девушка.
– Нет, - искренне удивился вопросу Джордж.
– Здесь, в тени, совершенно безопасно. Пожалуй, даже прохладно. Я отлично себя чувствую.
Сесили подскочила на сиденье и уставилась на Джорджа с немым возмущением.
– Вы думаете, - произнесла она наконец, - что я залезла в лодку, чтобы сидеть и любоваться, как вы курите? Только взгляните!
– Она обвела рукой озеро, на другом конце которого маячила еще одна лодка.
– Они отчалили позже нас! Вам должно быть стыдно! Отвезите меня обратно в пансион.
– А что я такого натворил?
– обиделся Джордж.
– В чем дело?
– В том, что это лодка, а не остров!
– сердито затараторила Сесили. Она должна плыть, покачиваясь на волнах. Когда вы возитесь на сиденье, принимая более удобное положение, она, конечно, тоже покачивается, и это, безусловно, приятно, но я предпочитаю кресло-качалку - эффект тот же, зато безопасно, по крайней мере, не окажусь в воде, когда...
– То есть вы хотите переплыть озеро?
– перебил Джордж.
– Вот именно!
– решительно заявила Сесили.
Молодой человек сел прямо и уставился на свою спутницу с бескрайним изумлением:
– Святые небеса! Зачем? Посмотрите туда!
– Он указал на причал, от которого к пансиону вела узкая тропинка. Причал был в двухстах футах от лодки.
– Мы же проделали такой длинный путь! Нас отнесло сюда ветром, но это же все равно чертовски далеко.
Чего ради нам плыть еще куда-то?
Сесили разглядывала его с нескрываемым презрением.
– Отлично, - процедила она сквозь зубы.
– Передайте мне весло, я возвращаюсь в пансион. Вас, конечно, тоже придется захватить с собой - вы такой тяжелый, что мне не удастся спихнуть вас за борт. Весло, пожалуйста, если вас не затруднит.
На этот раз Джордж почувствовал некоторое раздражение - вернее, не Джордж, а все двести фунтов Джорджа. Если же двести фунтов кого бы то ни было начинают чувствовать некоторое раздражение, они могут сделать с лодкой черт знает что. Через десять секунд внезапной и вынужденной активности молодого человека лодка плавала по озеру днищем вверх, за киль с одного конца отчаянно цеплялась Сесили, с другого - Джордж.
– Я просила вас дать мне весло!
– взвизгнула девушка.
Джордж свирепо посмотрел на нее поверх сверкающего на солнце днища.